← Назад к обзору

Гарри Адасина

Геометрия разорванных уз

Лондонский воздух на Рассел-сквер словно остыл на десяток градусов, хотя полуденное июльское солнце продолжало безжалостно плавить асфальт за невидимой гранью маглоотталкивающего барьера.

Джеймс Поттер не мог вздохнуть. Каждое слово, брошенное старшим сыном, застряло в легких раскаленным свинцом. Он стоял, сжимая кулаки до побелевших костяшек, и смотрел на пустое пространство гравийной дорожки, где еще мгновение назад мерцала черная копоть от заклятия девчонки-Анимусфир.

– Джеймс... – хриплый, надтреснутый голос Сириуса вывел его из оцепенения. Блэк выглядел так, будто его только что выпотрошили без единого заклинания. – Ты... ты видел его глаза? Это были глаза Лили. Но взгляд... Мерлин всемогущий, у моего безумного деда Поллукса не было такого взгляда. Это взгляд палача.

– Замолчи, Сириус, – глухо отозвался Джеймс. Его трясло крупной, неконтролируемой дрожью. Палочка из красного дерева, лежащая в чехле на предплечье, казалась куском мертвого дерева. – Просто... замолчи.

Рядом тихо всхлипнул Годрик.

Четырнадцатилетний герой магической Британии опустился прямо на траву, не заботясь о том, что пачкает дорогую алую мантию с золотыми гриффиндорскими львами. Его круглое лицо было белее мела, а руки, сжимавшие палочку из остролиста с пером феникса, ходили ходуном.

– Папа... – мальчик поднял на отца полные слез и неподдельного ужаса глаза. – Что он такое? Он сказал... он назвал меня жертвенным ягненком. Он сказал, что в моем шраме... чужая душа. Папа, это правда? Дамблдор ведь говорил, что шрам – это просто след победы! Знак того, что магия матери защитила меня!

Джеймс подошел к младшему сыну, опустился перед ним на одно колено и попытался обнять его за плечи, но Годрик инстинктивно отстранился. Этот неосознанный жест ранил старшего Поттера сильнее любого круциатуса.

– Годрик, сынок, послушай меня, – Джеймс заставил свой голос звучать твердо, хотя внутри него все рассыпалось в прах. – Твой брат... он запутался. Его вырастили темные маги. Они внушили ему эту ложь, чтобы сломать нас, понимаешь? Чтобы лишить нас веры. Ты – Мальчик, Который Выжил. Ты спас наш мир, когда был младенцем. А Гарри... мы спасем его. Мы вытащим его из этой секты, чего бы нам это ни стоило.

– Он не хочет, чтобы его спасали, – тихо и убийственно точно произнес Сириус, глядя в небо над Блумсбери. – Ты разве не слышал его, Сохатый? Для него мы – пустое место. Хуже, чем пожиратели. Он смотрит на нас как на грязь под ногтями. И эта девчонка... Ее Гандр сжег траву до самых корней за долю секунды. Если бы они захотели, мы бы уже лежали здесь мертвыми.

– Уходим, – Джеймс рывком поднял Годрика на ноги, пряча собственные дрожащие руки в складках мантии. – Немедленно на площадь Гриммо. Дамблдор должен знать. Все должны знать.

Воздух закружился тугой воронкой, и с тройным глухим хлопком волшебники исчезли из сквера, оставив после себя лишь легкий запах озона и примятую, начинающую чернеть траву.

***

В то же самое время черный лакированный автомобиль представительского класса плавно скользил по улицам Кенсингтона.

В салоне, обитом темно-серой кожей, царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь мягким урчанием форсированного двенадцатицилиндрового двигателя. Стекла с глубокой тонировкой были укреплены рунической вязью, исключающей любое дистанционное сканирование.

Ольга-Мария сидела на заднем сиденье, демонстративно отвернувшись к окну и подперев подбородок тонким кулачком. Ее белоснежные волосы серебрились в полумраке салона, а пальцы левой руки нервно теребили кружевной край манжета.

Гарри сидел рядом. Он уже снял пиджак, оставшись в жилете и белоснежной сорочке с расстегнутым воротом, и неторопливо протирал шелковым платком стекла своих очков.

– Ты позволила себе лишнюю вспышку праны, Ольга, – спокойно произнес юноша, водружая очки обратно на переносицу. – Твои эмоции дестабилизировали структуру Гандра. Если бы тот мужчина в серой мантии оказался опытным дуэлянтом, он успел бы срезать вектор атаки встречным кинетическим импульсом.

Ольга резко повернулась к нему. Ее золотистые глаза вспыхнули яростным пламенем, а щеки залила густая краска.

– Ты... ты смеешь читать мне лекции о контроле праны после того, что произошло?! – ее голос сорвался на возмущенный фальцет. – Эти оборванцы посмели явиться к вратам Часовой Башни! Они посмели говорить с тобой, как со своей собственностью! Назвали тебя... назвали тебя слизеринским выродком прямо в моем присутствии! Я должна была выжечь им глаза, а не просто припугнуть!

– Оскорбления не наносят структурных повреждений, – ровно ответил Гарри, глядя на нее сквозь прозрачные линзы. – А вот привлечение внимания исполнителей Норриджа создало бы матери ненужные бюрократические проблемы. Мы на нейтральной территории. Любое убийство чистокровного волшебника на глазах свидетелей-маглов требует вмешательства ликвидаторов пятого разряда и зачистки памяти целого квартала. Это нерационально.

– К черту рациональность! – вскрикнула девочка, сердито стукнув кулачком по кожаному подлокотнику. – Ты видел их лица?! Они смотрели на тебя так, словно ты вещь, которую они случайно забыли в кладовке четырнадцать лет назад, а теперь пришли забрать, потому что на улице пошел дождь! Твой так называемый «отец»... он же искренне верит, что имеет на тебя права!

Гарри медленно выдохнул. Его ледяная маска на мгновение дрогнула, открывая глубокую, застарелую усталость. Он протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев, коснулся дрожащей ладони Ольги.

Девушка вздрогнула, но руки не отняла. Напротив, ее тонкие пальцы мгновенно вцепились в его ладонь, словно ища подтверждения того, что он здесь, рядом, из плоти и крови, а не растворился среди чужих иллюзий.

– Джеймс Поттер верит в то, во что ему удобно верить, – негромко произнес Гарри. – Волшебники создали вокруг себя кокон из сказок о непогрешимости светлой стороны. Они не способны признать, что их великий лидер – всего лишь старый политик, торгующий чужими жизнями, а их общество гниет изнутри. Для них я – аномалия, ошибка в уравнении. И они будут пытаться стереть эту ошибку, пока окончательно не разобьют себе лоб.

– Мы разобьем им лоб первыми, – с неожиданной свирепостью прошептала Ольга, сжимая его руку до хруста суставов. – Дом Анимусфир не отдает то, что принадлежит ему по праву контракта. Если этот их Дамблдор посмеет сделать еще хоть шаг в твою сторону... я потребую у отца разрешения задействовать спутниковые фокусирующие линзы. Мы сотрем их родовое гнездо прямо из стратосферы.

Гарри улыбнулся – искренне, тепло, так, как улыбался только ей и Хисири.

– Спутниковая бомбардировка ради семейной драмы? Лорд Марисбилли лишит тебя карманных расходов до конца столетия.

– И пусть! – фыркнула Ольга, отворачиваясь к окну, чтобы скрыть смущенную полуулыбку. – Зато это будет научно обоснованная кара.

Автомобиль мягко затормозил у чугунных ворот особняка Адасина. Ворота бесшумно разошлись в стороны, пропуская машину сквозь мерцающую пленку маскировочного барьера.

Едва они переступили порог дома, как навстречу им из кабинета вышла Хисири.

Женщина уже успела сменить строгий пиджак на элегантную шелковую жилетку поверх белоснежной блузки. В ее руках была тонкая фарфоровая чашка с зеленым чаем, а за стеклами очков плясали холодные, расчетливые огоньки.

– Вы задержались на двадцать минут, – заметила она, пригубив чай. – Судя по всплеску фоновой активности в районе Рассел-сквер, наши гости оказались нетерпеливыми?

– Джеймс Поттер, Сириус Блэк и младший близнец, – коротко доложил Гарри, снимая обувь и помогая Ольге с ее плащом. – Пытались вступить в контакт.

– Наглые дикари, – процедила Ольга, проходя в холл с видом оскорбленной королевы. – Леди Адасина, Факультет Политики обязан подать иск о нарушении территориальных границ! Они караулили нас прямо у выходов из Башни!

– Иск уже подан, дорогая Ольга, – мягко улыбнулась Хисири, но в этой улыбке сквозила ядовитая грация кобры, готовящейся к броску. – Более того, тридцать минут назад я лично завизировала предписание об аресте трех депозитарных ячеек Министерства магии в цюрихском филиале Гринготтса. Официальная причина – обеспечение судебных издержек по делу о террористической угрозе со стороны незарегистрированных магических субъектов.

Гарри удивленно приподнял бровь.

– Цюрих? Гоблины согласились заморозить счета министерства?

– Гоблины – банкиры, Гарри, – Хисири сделала еще один глоток чая. – А банкиры подчиняются тем, у кого больше золота и кто контролирует мировые торговые пути Таинств. Британское министерство держит в Швейцарии резервы на случай обвала курса галеона. Теперь эти резервы заблокированы до окончания расследования инцидента на Шафтсбери. Корнелиус Фадж сейчас, должно быть, заливает свой драгоценный котелок слезами в кабинете премьер-министра.

– А Дамблдор? – спросил юноша.

– Дамблдор получил персональное уведомление от деканата Факультета Политики. В нем предельно ясно указано: любая попытка приблизиться к наследнику Дома Адасина будет расценена как объявление войны клану Норридж и кафедре Общей Теории. Старик умен. Он умеет считать риски. Прямой атаки не будет.

– Значит, будут интриги, – подытожил Гарри.

– Разумеется, – согласилась Хисири, ее взгляд стал серьезным. – И поэтому вам обоим пора возвращаться к настоящей работе. Ольга, расчеты по калибровке третьего уровня комплекса «Халдея» требуют завершения до конца недели. Гарри, лорд Эль-Меллой II просил передать, что ждет твои тезисы по интеграции рунических массивов в органические проводники к завтрашнему утру.

Ольга тяжко вздохнула, ее надменность мгновенно улетучилась перед лицом чудовищного объема академической работы.

– Опять дифференциальные уравнения небесной механики... Гарри, если ты не поможешь мне с интегралами по созвездию Дракона, я запру тебя в твоей лаборатории и выброшу ключ в Темзу.

– Помогу, – рассмеялся юноша. – Но сначала – обед. Я не намерен вычислять координаты звездных врат на пустой желудок.

***

Площадь Гриммо, 12. Штаб-квартира Ордена Феникса. 16:00.

Атмосфера в доме Блэков напоминала морг во время эпидемии чумы.

Лили Поттер не плакала. Она сидела за длинным столом, уставившись мертвым взглядом в полированную поверхность дерева, и ее пальцы сжимали пустую чашку из-под успокоительного зелья так сильно, что фарфор угрожающе поскрипывал.

Напротив нее сидел Джеймс. Его голова была опущена, плечи ссутулились, а лицо казалось серым, словно его посыпали пеплом.

Рядом, прислонившись к стене, стоял Северус Снейп. На его губах играла тонкая, кривая усмешка, но в черных глазах не было привычного торжества. Там плескалась смесь мрачного удовлетворения и затаенного презрения к людям, разрушившим собственную жизнь своими же руками.

– Значит, он отказался, – голос Лили прозвучал тихо, сухо, без единой слезинки. Это было куда страшнее ее прежних истерик. – Мой сын... мой первенец назвал нас чужаками.

– Он назвал нас преступниками, Лили, – глухо отозвался Сириус, нервно расхаживая по комнате и комкая в кулаке испачканный носовой платок. – Он пригрозил, что нас сотрут из реестров живых. Не министерство, не авроры... Их организация. Черт побери, Джеймс, ты видел эту девчонку?! Это был ребенок, но она держала пять сфер высшего проклятия так, словно играла в плюй-камни! Она не моргнула бы, если бы ей пришлось выжечь нам мозги!

– Замолчи, Блэк, – ледяным тоном оборвал его Снейп. – Твои примитивные замашки уличного задиры здесь бесполезны. Ты столкнулся не с недоученными пожирателями и не со школьными хулиганами. Ты столкнулся с Часовой Башней.

Джеймс резко вскинул голову, его глаза налились кровью.

– Хватит нести эту чушь, Снейп! Какая еще Часовая Башня?! Мы – древнейший род Поттеров! Мы веками заседаем в Визенгамоте! Гарри носит мою кровь! Никакой контракт не может перечеркнуть кровные узы! Мы обратимся к международным судам, мы поднимем аврорат...

– И подпишете смертный приговор всей вашей шайке, – Снейп шагнул вперед, его мантия всколыхнулась черным крылом. – Вы поразительно слепы, Поттер. Вы прожили всю жизнь в своем крошечном, уютном мирке, где вершиной опасности считаются заносчивые чистокровные болваны вроде Люциуса Малфоя, а вершиной мудрости – сладкие речи Дамблдора. Вы даже не подозреваете, что за пределами вашего министерского загончика существует мир, в котором магия не деградировала до махания палочками и заучивания латинских стишков.

– Северус, – раздался мягкий, предостерегающий голос от дверей.

Альбус Дамблдор вошел в кухню неслышно, словно тень. Его лицо было бледным, а плечи казались тяжелыми, словно на них давил свод всего Хогвартса. В руках директора был свернутый лист пергамента с тяжелой свинцовой печатью.

– Директор! – Лили встрепенулась, в ее глазах на долю секунды вспыхнула слабая надежда. – Вы говорили с Конфедерацией? Они помогут нам вернуть Гарри?

Дамблдор тяжело опустился на стул во главе стола и медленно покачал головой.

– Международная конфедерация отказалась вмешиваться, Лили. Верховный чародей дал понять, что дело семьи Адасина находится вне юрисдикции волшебных судов. Более того... швейцарские гномы заблокировали государственные счета Министерства магии по иску Факультета Политики. Фадж в ярости. Он угрожает выдать ордер на арест любого члена Ордена, если мы предпримем еще хоть одну несогласованную вылазку в магловский Лондон.

– Но это же безумие! – вскричал Джеймс, ударив кулаком по столу. – Они пляшут под дудку кучки сектантов?!

– Это не сектанты, Джеймс, – тихо произнес Дамблдор, и в его голосе прозвучала нотка неподдельной горечи. – Ассоциация Магов существовала задолго до того, как был основан Хогвартс. Задолго до того, как наши предки создали Министерство и подписали Статут. Они владеют тайнами Эпохи Богов. Они смотрят на нас, волшебников, как на заблудшую, деградировавшую ветвь, добровольно заковавшую себя в цепи палочковой магии. Для них мы – дети, играющие со спичками на пороховом складе.

– Но Гарри... – прошептала Лили, прижимая ладони к груди. – Гарри – волшебник! Его магическое ядро...

– У него нет магического ядра в нашем понимании, Лили, – оборвал ее Дамблдор, закрывая глаза. – Донесения разведки подтверждают слова Ремуса. Четырнадцать лет назад, когда отдача ритуала Дореи Блэк ударила по детской кроватке, я совершил роковую ошибку. Я увидел рассеянную ману и счел мальчика сквибом. Но я не понял... я не смог распознать, что его тело мутировало. Его магия перестроилась по древней континентальной системе. То, что я принял за смерть его ядра, было рождением Магических Цепей наивысшего качества.

– Цепей?.. – переспросил Джеймс, хмурясь.

– Внутренние проводники праны, – пояснил Снейп с ледяным презрением. – Система, не требующая палочек. Пятьдесят пять цепей... Мерлин великий. В Часовой Башне наличие тридцати цепей делает мага элитой из элит. А пятьдесят пять цепей в сочетании с редчайшим Истоком делают его ходячим оружием массового поражения. Адасина подобрала не искалеченного сквиба, Поттер. Она нашла неограненный алмаз, который вы выбросили на помойку, и сделала из него совершенный клинок.

В кухне повисла гробовая, удушающая тишина.

Каждое слово Снейпа звучало как приговор. Джеймс зажал рот ладонью, его плечи затряслись в беззвучных рыданиях. Осознание собственной чудовищной, непоправимой глупости накрыло его с головой. Он вспомнил холодное, промерзшее крыльцо дома Дурслей. Вспомнил конверт, в котором отрекался от старшего сына, чтобы тот «не завидовал славе брата».

Они выбросили гения. Они растоптали сокровище своего рода, посчитав его мусором.

– А Годрик? – внезапно спросила Лили, поднимая воспаленные глаза на Дамблдора. – Что Гарри имел в виду, когда сказал... когда сказал про чужую душу в шраме Годрика?!

Дамблдор вздрогнул. Старый волшебник постарел на десять лет за одну секунду. Его пальцы, лежавшие на пергаменте, судорожно сжались.

– Гарри... сказал это?

– Да! – выкрикнул Джеймс, вскидываясь. – Он сказал, что Годрик носит метку чужой души и служит живым громоотводом! Альбус, что это значит?! Что находится в шраме моего сына?!

Дамблдор долго молчал. В полумраке кухни слышно было только тяжелое, прерывистое дыхание волшебников и треск настенных светильников.

– В ту ночь... часть души Волан-де-Морта откололась, – наконец произнес директор страшным, безжизненным шепотом. – Она прикрепилась к единственному живому существу с открытым магическим каналом, которое смогла найти. К Годрику.

Лили вскрикнула, отшатнувшись назад и едва не потеряв сознание.

– Нет... о боги, нет! Вы знали?! Вы знали все эти годы, что мой мальчик носит в себе кусок этого чудовища?!

– Я надеялся найти способ извлечь его без вреда для Годрика, – тихо защищался Дамблдор, не поднимая глаз. – Но теперь... если юный Гарри смог увидеть это невооруженным глазом за считанные секунды... это означает, что его мастерство чтения магических структур превосходит все, с чем мы сталкивались. Маги Башни владеют структурным анализом, недоступным нашему зрению.

– Значит, Гарри может спасти его! – Лили бросилась к столу, вцепившись в рукав директора. – Альбус, ты слышишь?! Гарри может спасти брата! Он должен помочь! Он обязан!

– Он ничего вам не обязан, Лили, – холодно произнес Снейп, отворачиваясь к выходу. – Вы продали его за иллюзию спокойствия четырнадцать лет назад. И теперь расплата постучалась в вашу дверь. Привыкайте жить с этим.

Дверь за зельеваром захлопнулась, оставив членов Ордена Феникса наедине с руинами их идеального, светлого мира.

***

Часовая Башня. Лаборатория кафедры Астрономии (Дом Анимусфир). Полночь.

Гул подземных механизмов Лондона здесь не был слышен. Под куполом лаборатории, скрытой на глубине десятков метров под землей, царила величественная, холодная симфония звездного неба.

Магическая проекция небесной сферы медленно вращалась под потолком, заливая помещение призрачным серебристо-голубым светом. Тысячи созвездий, рассчитанных с математической безупречностью, медленно сдвигались в соответствии с алгоритмами проекта «Халдея». В центре зала стояла колоссальная модель Земли, выполненная из чистейшего кристаллического кремния и напитанная праной – прототип будущего Халдеаса.

Ольга-Мария стояла на помосте оператора, ее пальцы порхали над светящимися руническими панелями, вводя бесконечные цепочки уравнений. Ее лицо было сосредоточенным, почти суровым, но дыхание сбивалось от колоссального расхода сил.

– Смещение третьей орбиты... минус ноль целых пятнадцать тысячных, – шептала она пересохшими губами. – Стабилизация гравитационного фокуса... праны не хватает. Черт, опять не хватает плотности потока! Если симуляция захлебнется, кристалл перегреется...

– Не захлебнется, – раздался спокойный голос за ее спиной.

Теплые, уверенные ладони легли на ее плечи, и в то же мгновение по телу Ольги прокатилась мягкая, сокрушительная волна энергии.

Гарри стоял позади нее, активировав свои цепи. Под тонкой тканью его сорочки вспыхнули изумрудные линии напряжения. Пятьдесят пять контуров запели в унисон, черпая силу из его Истока – чистой, незамутненной «Энергии».

Он не просто передавал ей ману. Он гармонизировал ее собственные потоки, выравнивая малейшие завихрения и снимая чудовищную усталость с нервной системы девочки.

– Вводи шестнадцатый сектор, Ольга, – тихо скомандовал он ей на ухо. – Я держу несущую частоту.

– Д-да! – вспыхнула она, мгновенно обретая второе дыхание.

Ее пальцы ударили по управляющим кристаллам. Свет под потолком вспыхнул ослепительно ярким аквамариновым пламенем. Модель Земли внутри кристаллической сферы дрогнула, покрылась сложнейшей сеткой меридианов и стабилизировалась, начав излучать ровный, густой, сапфировый свет.

Симуляция замкнулась в идеальное кольцо. Расчет был завершен.

Ольга обессиленно откинулась назад, прямо на грудь Гарри, тяжело дыша. Ее сердце колотилось как сумасшедшее, но на бледном лице сияла торжествующая, победная улыбка.

– Мы сделали это... – прошептала она, глядя на сияющую сферу. – Гарри, мы замкнули расчет хронологического щита! Даже отец не смог добиться такой стабильности на виртуальной модели!

– Ты сделала это, – поправил ее юноша, аккуратно придерживая ее за талию, чтобы она не упала от внезапного отката. – Твои астрономические формулы безупречны, Ольга. Я был лишь батарейкой.

– Не смей принижать себя, идиот! – она слабо ткнула его локтем в ребра, но тут же расслабилась, прижимаясь затылком к его плечу и прикрывая глаза. – Без твоей балансировки мои цепи просто выгорели бы к чертовой матери на третьей минуте. Ты... ты идеальный партнер. В смысле... в исследовательском плане! И не только...

Ее голос затих, а щеки предательски запылали даже в холодном свете Халдеаса.

Гарри тихо усмехнулся, не выпуская ее из объятий. В этой огромной, холодной подземной лаборатории, среди миллиардов искусственных звезд, они были одни. Мир волшебников с их смехотворными войнами, пророчествами и кровными претензиями казался отсюда не более чем мелкой пылью на обочине бесконечной вселенной.

– Они приходили не просто так, – негромко произнесла Ольга спустя пару минут тишины. – Твой брат... он болен, да? Я видела искажение в его ауре, когда ты активировал свои цепи на площади.

– В его шраме сидит осколок чужой души, – подтвердил Гарри, глядя на мерцающую модель Земли. – Паразит, пожирающий его прану и отравляющий разум. Дамблдор держит его при себе как смертника, надеясь в нужный момент разменять жизнь мальчика на уничтожение Волан-де-Морта.

Ольга поморщилась с брезгливостью истинного мага.

– Какое варварство. Использовать собственного ученика как сосуд для запечатывания скверны... В Часовой Башне за подобные эксперименты без санкции Коллегии отправляют на вивисекцию в подвалы Бриффина. Ты... ты собираешься вмешаться?

– Нет, – спокойно ответил Гарри. – Вмешательство нарушит баланс сил в их анклаве. Пусть варятся в собственном соку. Если Волан-де-Морт переступит черту и сунется в пределы магловского Лондона, силовики Башни уничтожат его как нарушителя Таинств. Если победит Дамблдор – Министерство продолжит медленно загнивать в своей изоляции. Нас это не касается.

– Правильно, – Ольга повернулась в его руках, поднимая на него серьезные, не по-детски мудрые золотистые глаза. – Наша цель – здесь. Человеческий порядок, защита будущего... Халдея. Мой отец говорит, что через десять лет мир изменится навсегда. И мы должны быть готовы.

– Мы будем готовы, – пообещал Гарри, коснувшись кончиками пальцев ее белой пряди.

В полумраке лаборатории раздался тихий, вкрадчивый стук каблуков по металлическому трапу.

Ольга мгновенно отпрянула от Гарри, смущенно оправив платье и приняв максимально надменный и независимый вид, хотя ее пылающие щеки выдавали все с головой.

Из тени арочного проема вышла Хисири Адасина. На ней было строгое кимоно из темно-синего шелка с серебряным гербом клана, поверх которого был наброшен легкий дорожный плащ.

– Прошу прощения, если прервала ваш астрономический триумф, дети мои, – с тонкой усмешкой произнесла женщина, поправляя очки.

– Мама? – Гарри нахмурился. – Что-то случилось?

– И да, и нет, – Хисири подошла к пульту управления, скользнув взглядом по сияющей кремниевой сфере. – Лорд Марисбилли только что связался со мной по защищенной линии из Женевы. Он завершил переговоры с германскими спонсорами. Строительство комплекса в Альпах начинается в следующем месяце.

Ольга затаила дыхание, сжав кулачки.

– А вторая новость? – спросил Гарри, безошибочно уловив скрытую тревогу в голосе приемной матери.

Хисири достала из рукава кимоно узкую полоску черной бумаги, исписанную серебряными символами.

– Наши осведомители в окружении министра Фаджа перехватили донесение от шпионов Тёмного Лорда. Похоже, Волан-де-Морт узнал о событиях на Шафтсбери. Он узнал, что Джагсон и Нотт были сломаны магами Часовой Башни. И он узнал... что у его заклятого врага, Годрика Поттера, есть брат-близнец, обладающий чудовищной силой.

– Этот выродок решил напасть на нас? – с презрением фыркнула Ольга.

– Хуже, – Хисири посмотрела прямо в глаза Гарри. – Он считает тебя предателем «чистой крови». И он намерен доказать своему стаду, что древняя магия волшебников превосходит Таинства Ассоциации. Он отдал приказ своим элитным ликвидаторам – внутреннему кругу во главе с Беллатрисой Лестрейндж. Они получили карт-бланш на охоту в магловском секторе.

Гарри медленно снял очки, достал шелковый платок и принялся неторопливо протирать стекла. В его изумрудных глазах не было ни капли страха. Лишь холодная, математическая ясность хищника, просчитывающего траекторию прыжка добычи.

– Охота? – тихо переспросил юноша, возвращая очки на место. – Они плохо учили историю. В Лондоне есть только один вид хищников, которому позволено охотиться. И это точно не беглые сектанты в маскарадных масках.

– Ты готов, Гарри? – спросила Хисири, и в ее тоне впервые прозвучала гордость истинного наставника Факультета Политики. – Если мы вступим в бой, пути назад не будет. Мы вскроем этот гнойник до самого основания.

Гарри подошел к краю помоста, глядя вниз, на сияющие контуры искусственной Земли. Рядом с ним бесшумно встала Ольга, сжимая в руке астрономический циркуль, кончик которого зажегся гибельным звездным светом.

– Пути назад не было еще четырнадцать лет назад, мама, – спокойно ответил Гарри. – Они сами пришли на нашу территорию. Значит, пришло время преподать волшебному миру Британии первый и последний урок современной магии.

И тишина подземной лаборатории отозвалась на его слова едва слышным, грозным гулом пятидесяти пяти пробуждающихся Магических Цепей.