...
Призраки площади Гриммо
Тишина Малфой-мэнора была тяжелой, почти осязаемой, пропитанной ароматом старинного пергамента и дорогого парфюма Нарциссы. Для Эмилии, привыкшей к вольному ветру и суровым, но честным холодам России, эта роскошь казалась золоченой клеткой. Однако именно здесь, в поместье кузена её покойного мужа, она нашла неожиданную опору. Люциус, всегда такой надменный и холодный, смотрел на неё с какой-то странной, почтительной горечью, а Нарцисса… Нарцисса просто не отпускала её руку, словно боялась, что Эмили снова растворится в утреннем тумане.
Оливия и Драко быстро нашли общий язык. Было забавно наблюдать, как высокомерный наследник Малфоев пытается казаться важным перед кузиной, которая могла обернуться лисой и знала заклинания, от которых у него волосы вставали дыбом. Но сейчас, стоя перед зеркалом в своих покоях, Эмилия видела не преподавателя Колдовстворца и не «белого кролика» Поттеров. Она видела женщину, которой предстояло войти в дом своего прошлого и встретить тех, кого она похоронила в своем сердце четырнадцать лет назад.
– Ты готова? – Кощей стоял в дверях, прислонившись к косяку. Он сменил свою меховую мантию на строгий черный сюртук, который делал его похожим на опасного аристократа. – Альбус сказал, что они уже там. Бродяга и Лунатик. Твои старые друзья.
Эмилия поправила воротник темно-зеленого платья. На её груди неизменно сияла брошь — серебряный лис с рубиновыми глазами.
– Я не знаю, готова ли я увидеть Сириуса в таком состоянии, Кощей. И Римуса… я столько лет думала, что они забыли о моем существовании.
– Они не забыли, – Кощей подошел ближе и положил руку ей на плечо. – Они просто верили в ложь. В этом мире ложь — самая прочная валюта. Идем. Нам пора на площадь Гриммо.
Переход через камин был неприятным, как и всегда. Эмилия вышла из портала, отряхивая сажу с подола. Кухня дома номер двенадцать встретила её запахом сырости, тушеного мяса и немытого десятилетиями камня. За длинным деревянным столом сидели двое.
Римус Люпин выглядел старше своих лет. Его мантия была в заплатах, а в волосах прибавилось седины. Сириус Блэк, осунувшийся, с лихорадочным блеском в глазах, вертел в руках пустой бокал. При звуке шагов они оба вскинули головы.
– Дамблдор сказал, что придет кто-то важный, но… – Сириус осекся. Бокал выпал из его рук и с глухим стуком покатился по полу.
Римус медленно поднялся со стула, его лицо побледнело до восковой прозрачности. Он схватился за край стола, чтобы не упасть.
– Эми? – прошептал он, и в этом коротком слове было столько боли, что у Эмилии перехватило дыхание.
– Здравствуй, Сириус. Здравствуй, Римус, – она сделала шаг вперед, выходя на свет единственной лампы.
Сириус вскочил так резко, что стул с грохотом повалился навзничь. Он смотрел на неё, не моргая, словно ожидал, что она сейчас рассыплется пеплом.
– Это невозможно, – прохрипел Блэк. – Мы видели отчеты министерства. Уильям погиб, ты… ты пропала в море. Мы искали тебя, Эми! Мы с Джеймсом перерыли всю Францию!
– Вы искали не там, – Эмилия почувствовала, как к горлу подкатывает комок, но она заставила себя держаться прямо. – Уильям отправил меня в Россию. Он знал, что война проиграна для тех, кто хочет просто жить. Он приказал мне залечь на дно.
– Четырнадцать лет, Эмилия! – Римус обошел стол, его голос дрожал от сдерживаемых рыданий. – Четырнадцать лет мы жили с мыслью, что ты мертва. Джеймс… он до последнего дня звал тебя. Он оставил тебе письмо в сейфе Гринготтса, надеясь, что ты вернешься.
Эмилия закрыла глаза, и слеза, которую она так долго сдерживала, все же скатилась по щеке.
– Я не могла вернуться, Римус. У меня была дочь. Оливия. Если бы я вернулась, Люциус или Том Реддл нашли бы нас. Я выбрала жизнь своего ребенка.
Сириус вдруг сделал два быстрых шага и крепко, до хруста в ребрах, обнял её. Он пах собачьей шерстью и старой тюрьмой, но это был Сириус. Её непутевый старший «брат» по духу, вечный задира и верный друг.
– Ты жива, – шептал он ей в макушку, и его плечи сотрясались. – Ты жива, маленькая Поттер. Мерлин, если бы Джеймс видел тебя сейчас…
– Он видит, Сириус, – она отстранилась и вытерла лицо. – Он видит нас через своего сына.
При упоминании Гарри в комнате воцарилась тишина. Сириус и Римус переглянулись.
– Ты уже видела его? – спросил Люпин, жестом приглашая её сесть.
– В Хогвартсе, на Турнире. Но я не сказала ему, кто я. Дамблдор настоял на секретности, а теперь… теперь я живу в Малфой-мэноре под прикрытием.
– В Малфой-мэноре? – Сириус поморщился, как от зубной боли. – Эми, ты с ума сошла? Люциус — подонок, он служит Сами-Знаете-Кому!
– Именно поэтому я там, – Эмилия посмотрела на Кощея, который все это время молча стоял в тени. – Дамблдор хочет, чтобы я была его глазами и ушами в ближнем кругу. Люциус доверяет мне, потому что я вдова его кузена. Нарцисса любит меня как сестру. Для них я — заблудшая родственница, вернувшаяся в лоно семьи.
– Это опасно, – Римус нахмурился. – Если Волдеморт узнает, кто ты на самом деле… если он поймет, что ты сестра Джеймса…
– Он уже знает, что я Поттер по рождению, – спокойно ответила Эмилия. – Но он также знает, что я Громова по паспорту и преподаватель из России, которая ненавидит британское министерство за то, что оно не защитило её мужа. Это отличная легенда. И Дамблдор её одобрил.
– А Гарри? – Сириус впился в неё взглядом. – Когда ты скажешь ему? Мальчику нужны близкие, Эми. Настоящие близкие, а не эти карикатуры на людей, у которых он рос.
– Сегодня, – выдохнула она. – Альбус сказал, что он прибудет на собрание. Я поговорю с ним здесь, в этом доме. Но сначала… мне нужно ваше прощение. За то, что не дала о себе знать.
Римус подошел к ней и мягко взял её за руки. Его ладони были теплыми и мозолистыми.
– Нам не за что тебя прощать, Эми. Ты выжила и спасла ребенка. В те времена это было самым большим подвигом.
В этот момент в коридоре послышался шум, голоса и топот множества ног. Дверь кухни распахнулась, и в комнату ввалилась целая толпа: рыжеволосые Уизли, Грюм, Тонкс и… Гарри.
Мальчик остановился на пороге, удивленно глядя на незнакомую женщину, которая сидела между Сириусом и Римусом. Он узнал её — та самая строгая профессор из Колдовстворца. Но сейчас она не выглядела строгой. Она выглядела так, будто смотрела на величайшее сокровище в мире.
– Профессор Громова? – неуверенно произнес Гарри. – Что вы здесь делаете?
Эмилия медленно поднялась. Она видела, как за спиной Гарри замерли Рон и Гермиона, как Молли Уизли вопросительно посмотрела на Сириуса.
– Гарри, – голос Эмилии был тихим, но он перекрыл весь шум в комнате. – Подойди сюда, пожалуйста.
Гарри подчинился, чувствуя, как внутри нарастает странное волнение. Сириус положил руку мальчику на плечо и слегка подтолкнул его вперед.
– Гарри, – начал Блэк, и его голос сорвался от волнения. – Помнишь, я рассказывал тебе, что у твоего отца была младшая сестра? Которая, как мы думали, погибла во время первой войны?
Гарри широко раскрыл глаза. Он перевел взгляд с Сириуса на женщину перед ним. Платиновые волосы, рубиновые глаза… и та самая улыбка, которую он видел на старых колдографиях в альбоме Хагрида.
– Тетя… Эмили? – прошептал он.
– Да, Гарри, – она шагнула к нему и, не выдержав, прижала его к себе. – Прости меня. Прости, что меня не было рядом все эти годы.
Кухня погрузилась в ошеломленное молчание. Молли Уизли всплеснула руками и залилась слезами, прижимая платок к лицу. Рон и Гермиона переглядывались с открытыми ртами.
– Но как? – Гарри отстранился, его очки немного съехали набок. – Почему никто не говорил? Почему Дамблдор молчал?
– Потому что так было безопаснее для всех, – Эмилия поправила его очки, и её пальцы на мгновение задержались на его щеке. – Но теперь я здесь. И я больше никуда не уйду. Даже если мне придется жить в одном доме с Люциусом Малфоем и делать вид, что я на их стороне.
– Ты живешь у Малфоев? – Гарри отпрянул, на его лице отразилось недоверие. – Но Драко… он же…
– Драко — твой двоюродный брат, Гарри, как бы тебе ни было неприятно это слышать, – грустно улыбнулась Эмилия. – И поверь, под присмотром моей дочери Оливии он становится куда более сносным человеком.
– Оливия… та девочка-лиса? – Гарри вспомнил эффектную блондинку из русской делегации. – Она моя сестра?
– Твоя кузина. И она очень хочет с тобой познакомиться по-настоящему.
Собрание Ордена Феникса в тот вечер прошло в странной атмосфере. Обсуждали передвижения Пожирателей, вербовку великанов и планы Волан-де-Морта, но внимание многих то и дело возвращалось к Эмилии. Она сидела рядом с Гарри, и мальчик, кажется, до сих пор не мог поверить своему счастью. Он то и дело касался её рукава, словно проверяя, не исчезнет ли она.
Когда основные вопросы были решены, Дамблдор поднял руку, призывая к тишине.
– Друзья мои, у нас есть еще одно важное объявление. Эмилия согласилась на крайне опасную роль. Она официально приняла приглашение лорда Малфоя и… вступила в ряды тех, с кем мы боремся. На её руке теперь есть знак, который позволяет ей входить туда, куда нам вход заказан.
По комнате пронесся ропот. Грюм подозрительно прищурил свой волшебный глаз.
– Вы доверяете ей, Альбус? – прорычал он. – Поттер она или нет, но четырнадцать лет в России и жизнь под крышей Малфоя могут изменить любого.
– Я доверяю ей так же, как доверяю Северусу, Аластор, – отрезал Дамблдор. – Более того, Эмилия обладает знаниями северной магии, которые могут стать решающими.
Эмилия подняла левую руку, на которой под тонкой тканью рукава угадывались очертания Темной Метки. Гарри вздрогнул, увидев это.
– Это всего лишь рисунок на коже, Гарри, – тихо сказала она ему. – Моя кровь и моя душа принадлежат этой семье. И я сделаю всё, чтобы ты и Оливия никогда не увидели того ужаса, который видела я.
Вечер подходил к концу. Кощей уже нетерпеливо поглядывал на часы — им нужно было вернуться в поместье до полуночи, чтобы не вызвать подозрений у Люциуса.
– Мне пора, – Эмилия поднялась и обняла Гарри на прощание. – Мы увидимся скоро. Я буду приходить на каждое собрание. И… Гарри?
– Да?
– Напиши Оливии. Она ждет. Ей здесь тоже очень одиноко среди павлинов и чистокровных традиций.
Гарри кивнул, провожая её взглядом до самого камина. Сириус и Римус стояли рядом, и на их лицах впервые за долгое время светилась надежда.
Когда зеленое пламя поглотило фигуру Эмилии и Кощея, Сириус повернулся к Гарри.
– Ну что, сохатик, похоже, у нас прибавление в стае. И, честно говоря, я бы не хотел быть на месте Волдеморта, когда эта «белая лисица» решит показать свои зубы.
Эмилия вышла из камина в Малфой-мэноре. В гостиной было темно, лишь в камине догорали угли. На диване, свернувшись калачиком, спала Оливия, а рядом с ней сидел Драко, читая какую-то толстую книгу по зельеварению. Увидев Эмилию, он вздрогнул и быстро закрыл книгу.
– Она ждала тебя, – шепнул Драко, кивнув на сестру. – Отец спрашивал, где ты была. Я сказал, что ты пошла прогуляться по Косому переулку.
– Спасибо, Драко, – Эмилия подошла к мальчику и мягко коснулась его плеча. – Иди спать. Завтра будет длинный день.
Когда Драко ушел, Эмилия присела рядом с дочерью. Она смотрела на её мирное лицо и чувствовала, как внутри закипает ледяная ярость. Она была в самом сердце врага. Она видела своих друзей и своего племянника. Теперь у неё была цель, ради которой стоило играть в эту опасную игру.
– Мы справимся, Уильям, – прошептала она, касаясь серебряной броши. – Твой «белый кролик» научился охотиться. И горе тем, кто встанет на моем пути к защите нашей семьи.
За окном мэнора собиралась гроза, но Эмилия Громова больше не боялась штормов. Она сама была штормом, который только начинал набирать силу.