Ещё один сын
Узы, сплетённые судьбой
Утро в доме Намикадзе началось с непривычной, почти забытой тишины. Солнечные лучи лениво пробивались сквозь листву деревьев, рассыпаясь золотыми бликами по деревянному столу. На кухне витал густой аромат свежезаваренного чая и поджаренных тостов — запахи мирной жизни, которые всё ещё казались Юки чем-то хрупким и нереальным.
Юки сидел напротив отца, задумчиво помешивая ложечкой в чашке. Минато, облачённый в простую домашнюю юкату, выглядел расслабленным, хотя в его глазах всё ещё читалась усталость, накопленная за годы пребывания в небытии и недавние сражения. Они молчали, наслаждаясь моментом единения, пока тишину не нарушил шумный топот на лестнице.
– Доброе утро всем! – Наруто ворвался на кухню, как всегда, принося с собой вихрь энергии. Он плюхнулся на стул рядом с братом и тут же потянулся за тостом.
– Доброе, Наруто, – улыбнулся Минато, подливая сыну чаю. – Ты сегодня рано. Неужели тренировка?
– Ага, Какаши-сенсей сказал, что мы должны восстановить командную работу, – пробурчал Наруто с набитым ртом. – Хотя, после того, что мы устроили с Мадарой, мне кажется, мы и с закрытыми глазами сработаемся.
Юки внимательно посмотрел на брата. Он чувствовал, что за этим напускным бодрячеством скрывается какая-то недосказанность. После возвращения из Долины Лисов Наруто стал чуть более задумчивым, если это слово вообще было применимо к его взрывному характеру.
– Кстати, о птичках, – Юки отставил чашку и пристально взглянул на Наруто. – Мы вчера так и не договорили. Война закончилась, пыль осела. Наруто, ты ответил на чувства Хинаты? Она ведь призналась тебе в любви прямо на глазах у всей армии, когда защищала тебя от Пейна, да и во время войны всегда была рядом.
Наруто замер, так и не донеся тост до рта. Его плечи чуть опустились, а взгляд устремился в глубину чашки с чаем. Минато тоже притих, с интересом ожидая ответа — тема личной жизни сыновей волновала его не меньше, чем государственные дела.
– Да... мы поговорили вчера вечером, – тихо ответил Наруто. – Долго говорили. Она... Хината удивительная. Добрая, сильная. Она всегда видела во мне то, чего не видели другие.
– И? – поторопил его Юки.
– И я не люблю её так, брат, – Наруто поднял глаза, и в них читалась честная, горькая ясность. – Я ценю её, она мой драгоценный товарищ, я готов жизнь за неё отдать. Но моё сердце... оно всё ещё занято Сакурой-чан. Я люблю Сакуру, и ты это знаешь.
Юки тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула.
– Наруто, у вас там просто какой-то замкнутый круг. Ты любишь Сакуру, Сакура любит Саске, а Саске... ну, Саске любит восстанавливать клан в одиночестве и искупать грехи. Тебе не кажется, что ты бьёшься головой о стену?
– Знаю я, – Наруто раздражённо взъерошил свои золотистые волосы. – Думаешь, мне легко? Но чувства не переключишь, как тумблер. Я пытался, честно. Но когда я вижу её улыбку, всё остальное просто перестаёт существовать.
Минато сочувственно положил руку на плечо младшего сына.
– Любовь в нашем мире — это самая сложная техника, Наруто. Даже сложнее, чем Расенган. Но что Хината? Как она приняла твой отказ?
Наруто замялся, бросив странный, почти виноватый взгляд на Юки.
– В том-то и дело. Мы говорили о чувствах, и она... она призналась, что её любовь ко мне во многом была восхищением. Я был для неё символом, тем, кто никогда не сдаётся. Она стремилась за мной, чтобы стать сильнее. Но когда мы начали обсуждать, что будет дальше... речь зашла о тебе, Юки.
Юки, который как раз собирался сделать глоток чая, поперхнулся.
– Обо мне? При чём здесь я? Мы с Хинатой почти не общались, разве что на поле боя.
– Вот именно, – Наруто подался вперёд, его глаза азартно блеснули. – Она призналась, что когда ты появился на поле боя, когда ты использовал те техники молнии и призвал Кумихо... она не могла оторвать от тебя глаз. Хината сказала, что её чувства ко мне были ошибкой, попыткой найти опору. Но когда она увидела тебя — спокойного, уверенного, защищающего семью не криками, а делом — она поняла, что такое настоящая искра.
Юки почувствовал, как к щекам приливает жар. Он, привыкший сражаться с богами и укрощать демонов, вдруг ощутил себя совершенно безоружным перед этой новостью.
– Наруто, это... это бред какой-то, – пробормотал он, стараясь не смотреть на смеющегося отца. – Она просто была напугана войной, её чувства спутались.
– Нет, брат, – Наруто покачал головой, становясь серьёзным. – Хината не из тех, кто путает такие вещи. Она очень искренняя. Она просила передать, что не ждёт ничего взамен, но хотела, чтобы ты знал. Она любит тебя, Юки. По-настоящему. Не как символ, а как человека.
В кухне воцарилось молчание. Минато с нескрываемым удовольствием наблюдал за смущением старшего сына.
– Похоже, Юки, твоя легенда растёт не только в плане боевых заслуг, – подмигнул Минато. – Хината — прекрасная девушка. Из благородного клана, с чистым сердцем. Хьюги всегда были верными союзниками, но Хината... она особенная.
– Папа, и ты туда же? – Юки закрыл лицо ладонями. – У нас едва война закончилась! Мне нужно восстанавливать чакру, помогать с барьерами деревни, следить, чтобы Курама и Кумихо не разнесли моё подсознание в спорах о воспитании лисят! У меня нет времени на свидания!
– Для любви всегда есть время, – мягко заметил Минато. – Я тоже думал, что война — не время для чувств, когда встретил твою маму. Но именно Кушина дала мне силы пройти через всё это. Юки, не отталкивай её только потому, что ты привык быть одиноким защитником в тени.
Юки убрал руки от лица. Его взгляд стал задумчивым. Он вспомнил Хинату на поле боя. Хрупкая девушка с невероятно твёрдым взглядом, готовая встать на пути Десятихвостого, чтобы дать Наруто шанс. Её мягкий голос, её тихая решимость. В ней была та внутренняя гармония, которой самому Юки часто не хватало.
– Она правда так сказала? – тихо спросил он у брата.
– Слово в слово, даттебайо! – подтвердил Наруто. – Она даже покраснела сильнее, чем обычно, когда говорила о твоих чёрных молниях. Кажется, ты её по-настоящему впечатлил.
Внутри Юки послышался приглушённый смешок Курамы.
– Эй, парень, – пророкотал Лис. – А ведь девчонка права. Ты у нас парень видный, весь в отца. Кумихо, кстати, тоже говорит, что Хината ей нравится. У неё чакра чистая, как родниковая вода.
– Замолчи, Курама, – мысленно огрызнулся Юки, но на душе стало как-то странно тепло.
Он встал из-за стола и подошёл к окну. Коноха жила своей жизнью: строители восстанавливали дома, дети бегали по улицам, шиноби возвращались с миссий. Это был мир, за который они сражались. И в этом мире, оказывается, было место не только для долга, но и для простых человеческих чувств.
– И что мне теперь делать? – Юки обернулся к родным.
– Для начала — просто поговори с ней, – предложил Минато. – Без масок, без статуса героя. Пригласи её на прогулку. Хината — человек, который умеет слушать. А тебе, Юки, иногда полезно выговориться кому-то, кроме своего Лиса.
Наруто вскочил со стула, доедая последний тост.
– В общем, я свой долг выполнил! Хината сегодня будет в лесу, у мемориального камня, помогает с цветами. Если поторопишься, застанешь её там. А я побежал, Сакура-чан не любит ждать!
Наруто исчез в дверях, оставив после себя лишь эхо своего голоса. Юки посмотрел на отца.
– Иди, сын, – Минато кивнул, его глаза светились гордостью. – Это тоже часть твоего пути. Быть счастливым — это, пожалуй, самая важная миссия из всех.
Юки глубоко вздохнул, поправил протектор на лбу и вышел из дома. Воздух на улице был свежим, наполненным ароматами цветущих сакур. Он шёл по знакомым улочкам, и сердце его билось чуть быстрее обычного. Это было странное чувство — не страх перед врагом, не напряжение боя, а предвкушение чего-то нового, неизведанного.
Он нашёл её у мемориального камня. Хината стояла спиной к нему, бережно поправляя букет белых лилий. Её тёмные волосы мягко колыхались на ветру. Юки замер на мгновение, любуясь этой картиной спокойствия.
– Хината? – тихо позвал он.
Девушка вздрогнула и резко обернулась. Увидев Юки, она густо покраснела, а её пальцы судорожно вцепились в края куртки.
– Ю-Юки-кун? – прошептала она, не веря своим глазам. – Ты... ты здесь?
Юки подошёл ближе, чувствуя, как его обычная уверенность куда-то испаряется.
– Наруто рассказал мне о вашем разговоре, – начал он, глядя ей прямо в глаза. – Хината, я... я не очень хорош в таких речах. Большую часть жизни я провёл, скрывая свою силу и заботясь о брате из тени. Я привык быть один.
Хината опустила голову, её плечи чуть дрожали.
– Прости... – тихо сказала она. – Наруто-кун не должен был... я не хотела обременять тебя своими чувствами, особенно сейчас, когда на тебе столько ответственности.
– Нет, – Юки шагнул ещё ближе и осторожно коснулся её подбородка, заставляя поднять взгляд. – Не извиняйся. Для меня честь услышать это от тебя. Ты — одна из самых храбрых шиноби, которых я знаю. И если ты не против... я бы хотел узнать тебя получше. Не как товарища по команде Наруто, а как Хинату.
В глазах девушки заблестели слёзы, но на губах появилась робкая, невероятно красивая улыбка.
– Я... я была бы очень рада, Юки-кун.
Они пошли по тропинке прочь от мемориала, ведя тихую беседу. Юки рассказывал ей о Долине Лисов, о том, как Курама и Кумихо спорят внутри него, а Хината слушала, затаив дыхание, иногда вставляя свои замечания, полные мудрости и доброты.
Юки поймал себя на мысли, что Наруто был прав. Хината действительно видела его истинного — не героя войны, не сына Хокаге, а парня, который просто хотел защитить свой дом. И в её присутствии черно-белые молнии его чакры казались не оружием разрушения, а светом, способным согреть.
Где-то вдали Наруто, наблюдавший за ними с ветки высокого дерева, довольно ухмыльнулся.
– Ну вот, – прошептал он, потирая нос. – Кажется, в семье Намикадзе скоро станет ещё больше тепла. А ты как думаешь, Курама?
– Думаю, что твой брат наконец-то нашёл свою тихую гавань, – отозвался Лис в его подсознании. – Теперь твоя очередь, идиот. Сакура-чан уже трижды прошла мимо твоего места встречи.
– Упс! – Наруто кувыркнулся с ветки и рванул в сторону деревни. – Сакура-ча-а-ан! Подожди-и-и!
Мир восстанавливался. Раны заживали. И среди обломков старого мира прорастали новые узы, сплетённые не из приказов и долга, а из искренности и любви. Юки Намикадзе, идя рядом с Хинатой, впервые почувствовал, что его битва действительно окончена. Началась его жизнь.