← Назад к обзору

Ему было плохо

Контракт на троих и пиксельная эротика

– Итэр, ты выглядишь... перегруженным, – Кинич произнес это своим обычным ровным тоном, но в его гетерохромных глазах плясали искры, которые Путешественник научился распознавать как крайнюю степень сосредоточенности.

Они находились в уединенном домике на окраине поселения Потомков Крон. Снаружи бушевал тропический ливень, типичный для Натлана — внезапный, шумный и пахнущий озоном. Внутри же было тепло от жаровни с флогистоном, и это тепло казалось почти осязаемым, густым, как мед.

– Я просто устал после зачистки руин, Кинич, – выдохнул Итэр, откидываясь на мягкие подушки, разложенные прямо на полу. – Ахав сегодня был особенно... энергичным.

– Энергичным? – из браслета на запястье Кинича вырвался сноп желтых искр, и через мгновение Кухул Ахав материализовался в своей человеческой проекции.

Он был выше Кинича, шире в плечах, и его присутствие мгновенно заполнило комнату ощущением надвигающейся грозы. Ахав поправил свои золотые очки и хищно осклабился, усаживаясь на край низкого стола прямо напротив Итэра.

– Я был великолепен! – заявил дракон, и его голос провибрировал в грудной клетке Итэра. – И если ты устал, златовласка, то это лишь потому, что твое хрупкое смертное тело не привыкло к резонансу с истинным величием. Но не бойся, у меня есть план по твоей полной... реставрации.

– Ахав, – предостерегающе произнес Кинич, садясь по другую сторону от Итэра. – Мы договорились. Никакого принуждения. Только добровольное согласие на условия расширенного контракта.

– Ой, замолчи со своими юридическими терминами! – Ахав подался вперед, сокращая расстояние между своим лицом и лицом Итэра до опасного минимума. – Послушай, Путешественник. Этот зануда хочет предложить тебе «совместный отдых для восстановления сил». А я предлагаю тебе слияние, которое заставит твои внутренние каналы флогистона петь. Мы оба хотим тебя. В этой комнате. В этой постели. Сейчас.

Паймон, которая до этого момента была занята уничтожением тарелки с жареными орехами в углу, даже не обернулась. Она лишь меланхолично прожевала очередную порцию и пробормотала:

– Опять они за свое... Итэр, если они начнут крушить мебель, скажи им, что Паймон не будет помогать с уборкой. И принесите мне еще сока, когда закончите свои... переговоры.

Итэр почувствовал, как краска заливает его лицо. Он привык к прямолинейности Кинича и к безумию Ахава, но их внезапный «единый фронт» выбивал почву из-под ног.

– Ребята, вы... вы серьезно? – Итэр перевел взгляд с Кинича на Ахава.

Охотник на заврианов медленно протянул руку и накрыл ладонь Итэра своей. Его пальцы были прохладными, но хватка — железной.

– Я провел расчеты, Итэр, – тихо сказал Кинич, и в его голосе прорезалась непривычная хрипотца. – Твое присутствие рядом со мной увеличивает мою эффективность на двести процентов. Но твое отсутствие в моей постели создает дефицит, который я больше не намерен игнорировать. Ахав... – он бросил короткий взгляд на дракона, – разделяет это мнение, хоть и выражает его в своей варварской манере.

– Варварской?! – Ахав расхохотался и, не теряя времени, пересел с края стола на подушки, оказываясь вплотную к левому боку Итэра. – Я выражаю это искренне! Итэр, посмотри на него. Он даже сейчас пытается казаться рациональным. А я... я просто хочу чувствовать, как твоё сердце бьется быстрее под моей рукой.

Ахав бесцеремонно обхватил Итэра за талию, притягивая к себе. От него исходил жар, почти обжигающий, пахнущий разогретым металлом и экзотическими специями.

– Ты ведь хочешь этого, – прошептал дракон прямо в ухо Итэру, и его голос превратился в низкое рычание. – Ты хочешь узнать, каково это — когда тебя ласкает человек, знающий каждое твое уязвимое место, и древнее божество, способное превратить твое удовольствие в бесконечный цикл.

Кинич не остался в стороне. Он придвинулся ближе с другой стороны, и Итэр оказался зажат между двумя полюсами силы. Охотник осторожно коснулся шеи Путешественника, нащупывая пульс.

– Твой ритм участился, – заметил Кинич. – Это биологический отклик на наше предложение. Контракт уже подписан твоим телом, Итэр. Осталось лишь заверить его действием.

– Вы... вы просто невозможные, – выдохнул Итэр, чувствуя, как воля тает под двойным напором. – Паймон, помоги мне...

– Паймон занята! – отозвалась спутница, не оборачиваясь. – Тут очень вкусные орехи. И вообще, Кинич обещал мне пожизненный запас «Прыгучих лепешек», если я не буду вмешиваться в его... дипломатические миссии.

– Предательница, – простонал Итэр, но в его голосе не было настоящей злости.

Ахав тем временем начал расстегивать верхние пуговицы на жилете Итэра, действуя с удивительной для его обычно грубых движений ловкостью.

– Меньше слов, больше дела, – пробормотал Ахав. – Кинич, притуши свет. Флогистон слишком яркий, я хочу видеть, как расширяются его зрачки в полумраке.

Кинич послушно щелкнул пальцами, и жаровня перешла в режим тления, наполняя комнату интимным алым сиянием. Он снова повернулся к Итэру, и его взгляд был таким тяжелым и обещающим, что у Путешественника пересохло во рту.

– Мы будем осторожны, – пообещал Кинич, прижимаясь губами к виску Итэра. – Ахав обеспечит... интенсивность, а я — контроль. Ты в безопасности, Итэр. Всегда.

– Безопасность — это скучно! – Ахав уже стащил с Итэра накидку и теперь дорожкой поцелуев спускался от ключицы к груди. – Я обеспечу экстаз, от которого у тебя искры из глаз посыплются. Кинич, хватай его за руки, он всё еще пытается делать вид, что сопротивляется.

Итэр почувствовал, как Кинич действительно переплел свои пальцы с его, прижимая его руки к подушкам. Это не было насилием — это была фиксация, лишающая возможности отступить, но дарящая странное чувство защищенности.

– Я не сопротивляюсь, – прошептал Итэр, закрывая глаза и отдаваясь ощущениям. – Я просто... пытаюсь осознать масштаб катастрофы.

– Это не катастрофа, – Ахав прикусил мочку его уха, заставив Итэра вздрогнуть. – Это лучший контракт в твоей жизни.

Пока в домике Потомков Крон разворачивалась сцена, способная заставить покраснеть даже самые древние камни Натлана, на Священном Стадионе тоже было неспокойно.

Мавуика и Муалани стояли в центре арены. Вокруг не было ни души, если не считать нескольких заврианов, дремавших в тени. Пиро Архонт, Хаборим, выглядела задумчивой, её солнцезащитные очки висели на цепочке, а огненные волосы мягко светились в сумерках.

Муалани стояла рядом, и, как и в последние несколько дней, их руки были крепко сцеплены.

– Хаборим, – Муалани потянула Архонта за руку, заставляя её обернуться. – Ты ведь понимаешь, что мы стоим так уже десять минут? И мы не обсуждаем тактику боя. И мы даже не смотрим на огонь.

Мавуика посмотрела на их переплетенные пальцы, затем на Муалани. Её лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз мерцало нечто, подозрительно похожее на нежность.

– Я осознаю это, Муалани, – ответила Мавуика. – Мои аналитические способности подсказывают мне, что данный физический контакт не имеет прямого отношения к управлению Натланом.

– Тогда почему мы это делаем? – Муалани сделала шаг ближе, так что её плечо прижалось к куртке Мавуики. – Я имею в виду... мне нравится. Очень. Но ты — Архонт. Ты должна быть... ну, величественной. А не стоять здесь и греть мне ладошку.

Мавуика на мгновение замолчала, а затем её пальцы сжались чуть крепче.

– Величие — это бремя, которое легче нести, когда у тебя есть точка опоры, – произнесла она, и её голос стал непривычно мягким. – Ты — мой гид, Муалани. Не только по тропам Натлана, но и, кажется, по чему-то более... личному. И если священный стадион — место для союзов, то наш союз сейчас выглядит именно так.

Муалани просияла, и её глаза-рыбки радостно блеснули.

– Значит, я могу не отпускать? Даже когда придут старейшины?

– Пусть приходят, – Мавуика слегка улыбнулась. – Я объявлю это новым ритуалом синхронизации с духами предков. Никто не посмеет спорить с Архонтом.

Они продолжили стоять, наслаждаясь тишиной, пока Муалани не хихикнула.

– Интересно, как там Кинич и Итэр? Ахав сегодня выглядел так, будто собирается совершить переворот. Либо в Натлане, либо в спальне Путешественника.

Мавуика посмотрела в сторону гор, где скрывался домик охотника.

– Я чувствую там такие колебания флогистона, что, боюсь, к утру нам придется перестраивать этот дом, – заметила Хаборим. – Но, судя по резонансу, Итэр не против. Ахав может быть невыносимым, но он знает толк в... энергии.

В домике Кинича «энергия» действительно била ключом.

Итэр лежал на широкой кровати, застеленной шкурами, тяжело дыша. Его одежда была разбросана по комнате, а над ним нависали двое. Кинич, чей торс был покрыт сетью светящихся татуировок «Ночного духа», и Ахав, чья проекция стала почти осязаемой, плотной и горячей.

– Твоя кожа... она светится, – прошептал Кинич, проводя ладонью по бедру Итэра. – Это не магия. Это просто ты.

– Это я его так разогрел! – Ахав перехватил руку Кинича, переплетая свои пальцы с его прямо на теле Итэра. – Смотри, охотник, как он дрожит. Это лучший результат, который мы когда-либо выдавали в паре.

– Заткнись, Ахав, – выдохнул Итэр, притягивая обоих за шеи к себе. – Просто... не останавливайтесь.

Кинич накрыл губы Итэра своими, глубоко и властно, в то время как Ахав занялся его телом с неистовостью древнего пламени. Это было странное, невероятное сочетание — ледяная точность охотника и хаотичная страсть дракона. Итэр чувствовал, как его сознание распадается на тысячи пикселей, как его собственная энергия сливается с их силой, создавая нечто новое, не поддающееся описанию.

– Ты мой, – прошептал Кинич в перерыве между поцелуями.

– Наш, – поправил Ахав, вгрызаясь в плечо Итэра, оставляя метку, которая будет светиться еще несколько дней.

– Ваш, – согласился Итэр, выгибаясь навстречу их ласкам.

Паймон в углу демонстративно надела наушники, которые когда-то выменяла у торговца из Фонтейна.

– Паймон ничего не слышит! – объявила она в пустоту. – Паймон думает о еде! Паймон очень, очень хочет, чтобы завтра наступило быстрее!

Но завтра было еще далеко. Впереди была долгая натланская ночь, полная искр флогистона, шепота на древних языках и контрактов, которые подписываются не чернилами, а стонами и переплетенными телами.

Когда первые лучи солнца коснулись пиков Тепеакак, в домике наконец воцарилась тишина. Итэр спал, надежно зажатый между Киничем и Ахавом, который так и не вернулся в браслет, предпочитая остаться в человеческом облике.

Кинич открыл глаза и посмотрел на мирно спящего Путешественника. Затем перевел взгляд на Ахава. Дракон, заметив его взгляд, лишь ухмыльнулся и поудобнее устроил голову на плече Итэра.

– Признай, охотник, – прошептал Ахав. – Это было эффективнее любой охоты.

– Признаю, – так же тихо ответил Кинич. – Контракт выполнен.

– И продлен, – добавил Ахав. – На вечность.

На стадионе Мавуика и Муалани встречали рассвет, всё так же не размыкая рук. Натлан вступал в новый день, и это был день, когда даже самые суровые воины и древние драконы поняли: нет силы более великой, чем та, что заставляет два — или три — сердца биться в унисон.