Джохан и Норт
Осколки прошлого и сталь настоящего
Солнечный луч, пробившийся сквозь тяжелые бархатные шторы, скользнул по лицу Норта, заставляя его поморщиться. Тело ныло так, словно по нему проехал грузовик, а потом вернулся, чтобы проверить, всё ли в порядке. Каждое движение отзывалось тягучей болью в мышцах, напоминая о событиях прошлой ночи. Норт приоткрыл глаза и тут же наткнулся на пристальный взгляд Джохана.
Джохан сидел в кресле напротив кровати, полностью одетый в свежую рубашку, с планшетом в руках, но его внимание было сосредоточено исключительно на Норте. Казалось, он не сводил с него глаз всё это время, пока тот спал.
– Проснулся? – голос Джохана был низким и лишенным утренней хрипотцы. В нем звучала та самая властность, которая всегда заставляла Норта чувствовать себя маленьким и беззащитным.
– Где Арин? – это было первое, что сорвалось с губ Норта. Он попытался сесть, натягивая на себя одеяло до самого подбородка, осознавая свою наготу.
– С ней всё в порядке. Она завтракает с няней в саду, – Джохан отложил планшет и поднялся, медленно сокращая расстояние между ними. – Она на удивление быстро привыкает к новой обстановке. Видимо, гены берут своё.
Норт отвел взгляд, чувствуя, как краснеют кончики ушей.
– Ты не можешь просто удерживать нас здесь, Джохан. У меня учеба, у меня работа в кафе...
– У тебя больше нет работы в кафе, – перебил его Джохан, останавливаясь у края кровати. – Я закрыл твой счет и передал владельцу, что ты уволился по семейным обстоятельствам. Что касается учебы — ты переводишься на индивидуальный план. Ты будешь посещать только лекции и экзамены, а остальное время проводить здесь. Под моим присмотром.
– Ты с ума сошел! – Норт вскинул голову, в его глазах вспыхнул протест. – Ты не имеешь права распоряжаться моей жизнью!
Джохан внезапно наклонился, упираясь руками в матрас по обе стороны от бедер Норта, заключая его в ловушку из своего тела и запаха дорогого парфюма.
– Я имею право на всё, что касается моей семьи, Норт. Ты лишил меня года жизни моей дочери. Ты заставил меня пропустить её первое слово, её первые шаги. Ты действительно думаешь, что я позволю тебе снова исчезнуть в какой-нибудь дешевой кофейне?
– Я делал это ради неё! – выкрикнул Норт, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Что бы сказали твои родители? Твои партнеры? «Богатый наследник Джохан завел ребенка от нищего студента, который даже вазу оплатить не смог»? Я спасал твою репутацию!
Джохан резко схватил его за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. Его взгляд был холодным, как лед, но в глубине зрачков полыхало темное пламя.
– Моя репутация — это моя забота. Твоя единственная забота теперь — быть рядом и воспитывать Арин. И если ты еще раз заикнешься о своем «бегстве во благо», я запру тебя в этой комнате на месяц. Ты меня понял?
Норт сглотнул, чувствуя, как воля Джохана подавляет его собственную. Он медленно кивнул.
– Вот и славно, – Джохан отпустил его подбородок и выпрямился. – В гардеробной уже видит новая одежда. Выбери что-нибудь приличное. И чтобы я больше не видел на тебе тех лохмотьев, в которых ты пришел. Особенно ту футболку.
– Ты её порвал, – буркнул Норт, вспоминая белые лоскуты на полу.
– И я сделаю это снова, если ты попытаешься надеть нечто подобное, – Джохан направился к двери. – Жду вас с Арин внизу через двадцать минут. Не опаздывай.
Когда дверь за ним закрылась, Норт бессильно уронил голову на подушку. Он чувствовал себя птицей в золотой клетке. Красивой, дорогой, но всё же клетке. Однако мысль о дочери заставила его подняться. Он не мог оставить Арин одну в этом огромном, холодном доме, даже если Джохан был её отцом.
В гардеробной действительно стройными рядами висели вещи — все его размера, все из дорогих тканей и сдержанных цветов. Джохан явно подготовился к его «возвращению». Выбрав простую светло-голубую рубашку и брюки, Норт быстро оделся и вышел из комнаты.
Дом Джохана всегда пугал его своей стерильностью и масштабами. Но теперь, спускаясь по широкой лестнице, он услышал детский смех, который эхом разносился по коридорам. Сердце Норта потеплело.
В столовой, выходящей окнами в сад, за огромным столом сидел Джохан, просматривая документы. Арин сидела в высоком детском стульчике рядом с ним, увлеченно размазывая кашу по тарелке. Увидев папу, малышка радостно закричала и потянула к нему ручки.
– Папа! – звонко крикнула она.
Норт подбежал к ней, подхватывая на руки и целуя в пухлую щечку.
– Привет, маленькая. Ты хорошо спала?
– Она спала как убитая, – заметил Джохан, не поднимая глаз от бумаг. – В отличие от тебя. Ты метался полночи.
Норт проигнорировал это замечание, усаживаясь на стул рядом с дочерью. Слуги тут же бесшумно подали ему завтрак. Атмосфера была странной: с одной стороны — почти семейная идиллия, с другой — незримое напряжение, которое можно было резать ножом.
– Сегодня приедет мой адвокат, – внезапно сказал Джохан, откладывая бумаги. – Мы оформим документы о признании отцовства.
Норт замер с ложкой в руке.
– Ты... ты действительно хочешь это сделать официально?
– Арин — моя наследница, Норт. Я не собираюсь прятать её в тени. Она получит всё, что полагается дочери семьи Пак, – Джохан посмотрел на него в упор. – И ты тоже получишь статус.
– Какой еще статус? – подозрительно спросил Норт.
– Статус моего партнера. Официально мы будем числиться в отношениях. Это избавит нас от лишних вопросов в университете и в обществе.
– Но мы не... – Норт запнулся. – Мы не в отношениях, Джохан. То, что произошло ночью... это была просто страсть. И твоя злость.
Джохан медленно поднялся со своего места и подошел к Норту. Он наклонился, шепча прямо ему в ухо так, чтобы няня, стоявшая поодаль, не услышала:
– Ты можешь называть это как угодно. Но после того, как я вчера снова почувствовал тебя своим, ты думаешь, я позволю какому-то другому слову определять наше положение? Ты принадлежишь мне, Норт. По праву крови нашей дочери и по праву того, что ты сам пришел ко мне тогда, в клубе.
– Я пришел, потому что Тер попросил! – попытался защититься Норт, но голос его дрогнул.
– Неважно, почему ты пришел. Важно, что ты остался. И теперь ты никуда не уйдешь.
Джохан коснулся губами его виска и, развернувшись, вышел из столовой, оставив Норта в полном смятении.
Весь день прошел как в тумане. Приезжали адвокаты, подписывались какие-то бумаги. Норт чувствовал себя марионеткой, чьи нити крепко сжимал в руках Джохан. Арин, казалось, была единственным светлым пятном в этом хаосе. Она играла в огромной детской, которую оборудовали буквально за ночь, и, кажется, совсем не скучала по их крошечной съемной квартирке.
К вечеру, когда Арин уложили спать, Норт вышел на балкон второго этажа, чтобы глотнуть свежего воздуха. Город расстилался перед ним огнями, далекий и недосягаемый.
– Красиво, правда? – голос Джохана раздался совсем рядом. Он стоял, прислонившись к перилам, с бокалом виски в руке.
– Здесь всё красиво, – тихо ответил Норт. – Но здесь холодно.
– Тебе будет тепло, если ты перестанешь со мной бороться, – Джохан сделал глоток и посмотрел на Норта. – Почему ты так боишься меня? Я разве когда-то причинял тебе вред, не считая той ночи, когда ты сам меня спровоцировал?
– Ты подавляешь меня, Джохан. Ты решаешь за меня. Ты богатый, ты привык, что мир вращается вокруг тебя. А я... я просто хочу спокойной жизни для себя и дочери.
– Спокойная жизнь в нищете — это не то, что заслуживает Арин, – жестко отрезал Джохан. – И ты это знаешь. Ты сбежал, потому что испугался ответственности передо мной, а не перед ней.
Норт промолчал, потому что в словах Джохана была доля правды. Он действительно испугался. Испугался того, как сильно его тянуло к этому человеку, несмотря на всю его холодность.
Джохан поставил бокал на столик и подошел к Норту со спины, обнимая его за талию. Норт вздрогнул, но не отстранился. Тепло чужого тела действовало успокаивающе, вопреки здравому смыслу.
– Я дам тебе всё, Норт, – прошептал Джохан, утыкаясь носом в его шею. – Учебу, карьеру, безопасность. Но взамен я требую верности. И честности. Больше никаких секретов.
– А если я снова захочу уйти? – Норт повернул голову, глядя на профиль Джохана.
– Тогда я найду тебя снова, – Джохан повернул его к себе, его глаза в сумерках казались почти черными. – Но в следующий раз наказание будет гораздо суровее. Ты ведь не хочешь проверить, на что я способен, когда действительно в ярости?
Норт покачал головой. Он знал, что Джохан не шутит.
– Пообещай мне одну вещь, – прошептал Норт, кладя руки на грудь Джохана, чувствуя под ладонями ровный ритм его сердца.
– Смотря что.
– Не отнимай у меня Арин. Даже если мы... если мы возненавидим друг друга.
Джохан на мгновение замер, а затем его руки сжались на талии Норта сильнее.
– Ты — часть её. А она — часть меня. Я не могу отнять тебя у неё, как не могу отнять сердце у самого себя. Но не заставляй меня выбирать между твоей свободой и её благополучием.
Он снова накрыл губы Норта поцелуем, но на этот раз в нем не было ярости. Это был медленный, изучающий поцелуй, полный скрытого обещания и собственничества. Норт почувствовал, как его колени слабеют. Он понимал, что эта золотая клетка захлопнулась окончательно, и ключи от неё Джохан выбросил в самую глубокую пропасть.
– Пойдем внутрь, – сказал Джохан, отрываясь от его губ. – Ночь еще длинная, а нам нужно обсудить много вещей... и закрепить некоторые правила.
– Правила? – Норт слабо улыбнулся, хотя в душе всё еще дрожал.
– Правило первое, – Джохан подтолкнул его к дверям спальни. – Ты больше никогда не надеваешь вещи, которые я не одобряю. Правило второе — ты спишь только в моей постели.
– А третье? – спросил Норт, переступая порог комнаты.
Джохан закрыл дверь и щелкнул замком.
– Третье правило ты узнаешь прямо сейчас, – он хищно улыбнулся, и Норт понял, что эта ночь будет не менее жаркой, чем предыдущая.
В ту ночь Норт окончательно осознал: его долг за разбитую вазу никогда не будет выплачен полностью. Потому что Джохану не нужны были деньги. Ему нужен был сам Норт — до последнего вздоха, до последней капли покорности. И, засыпая под утро в кольце сильных рук, Норт впервые за долгое время подумал, что, возможно, это именно то, чего он хотел на самом деле. Быть найденным. Быть захваченным. Быть чьим-то навсегда.
Утром его ждал новый день, новые документы и новая жизнь, где он больше не был бедным студентом, а был частью чего-то огромного и пугающего. Но когда маленькая Арин вбежала в их спальню и прыгнула на кровать, смеясь и обнимая обоих родителей, Норт понял, что цена, которую он платит, стоит того. Даже если эта цена — его собственная свобода, отданная в руки человека, который не умеет проигрывать.
Джохан притянул их обоих к себе, и в этот момент в его глазах не было льда. Только сталь — прочная и надежная, готовая защитить свой мир от любого шторма. Мир, который теперь состоял из Норта и Арин. И горе тому, кто попытается этот мир разрушить.