← Назад к обзору

джими и тох

Хрупкий шелк забвения

Золотистый свет закатного солнца пробивался сквозь панорамные окна пентхауса, отражаясь в дорогих часах на запястье Джимми. Он стоял у окна, сжимая в руке бокал с виски, и наблюдал за тем, как город погружается в сумерки. В соседней комнате послышался шорох — Тох проснулся.

Джимми до сих пор помнил тот ледяной ужас, когда увидел разбитую машину и кровь на асфальте. Врачи говорили, что это чудо. Но еще большим чудом — или проклятием — стала пустота в глазах Тоха, когда тот открыл глаза. Он не помнил ни предательства, ни жестокого плана мести Джимми его брату Тэ, ни того страшного дня, когда потерял их нерожденного ребенка. Прошлое было стерто, оставив лишь чистый лист, на котором Джимми решил написать новую, удобную для себя историю.

– Джимми? Ты здесь? – голос Тоха прозвучал негромко, с легкой хрипотцой.

Джимми обернулся и нацепил на лицо свою самую мягкую, заботливую улыбку. Тох стоял в дверном проеме, поправляя свои круглые очки, которые постоянно сползали на кончик носа. В этой домашней одежде, которая была ему явно велика, он выглядел таким беззащитным, что у Джимми на мгновение сжалось сердце.

– Я здесь, малыш, – он подошел к парню и нежно коснулся его щеки. – Как ты себя чувствуешь? Голова не кружится?

– Немного, – Тох доверчиво прижался лбом к плечу Джимми. – Мне кажется, я видел сон... что-то о больнице и дожде. Это было так реально.

Джимми напрягся, его пальцы непроизвольно сжали плечо Тоха чуть сильнее нужного.

– Это просто последствия аварии, – быстро проговорил он, целуя Тоха в макушку. – Врачи предупреждали, что мозг может подкидывать странные образы. Тебе не о чем беспокоиться. Мы ведь договорились, что оставим всё плохое позади.

– Да, ты прав, – Тох поднял на него свои большие глаза за толстыми линзами очков. – Ты столько для меня делаешь. Я иногда не верю, что такой человек, как ты, полюбил простого студента. И что мы... что мы женаты.

– Ты — самое ценное, что у меня есть, – Джимми лгал с легкостью, которая пугала его самого. – И я сделаю всё, чтобы ты был счастлив. Помнишь, о чем мы говорили вчера вечером?

Тох слегка покраснел, опуская взгляд.

– О ребенке?

– Да, – Джимми приподнял его подбородок, заставляя смотреть на себя. – Мы очень хотели этого до аварии. И я думаю, сейчас самое время попробовать снова. Это поможет нам обоим двигаться дальше. Стать настоящей семьей.

– Но я... я боюсь, что не справлюсь, – прошептал Тох.

– Я буду рядом. Всегда, – Джимми притянул его к себе для долгого, властного поцелуя, в котором сквозило не только желание, но и болезненное собственничество.

Вечер опустился на город, и квартира наполнилась мягким светом ламп. Джимми приготовил подарок, который ждал своего часа в спальне. Он хотел, чтобы эта ночь окончательно закрепила его власть над сознанием Тоха, чтобы страсть вытеснила любые тени прошлого.

Когда Тох вошел в спальню, он замер. На огромной кровати, застеленной темным шелком, лежал сверток.

– Разверни, – скомандовал Джимми, прислонившись к косяку двери и скрестив руки на груди.

Тох дрожащими пальцами открыл коробку. Внутри лежало нечто невесомое, черное и вызывающее. Тончайшее кружевное белье, которое едва ли могло что-то скрыть, и изящная черная кружевная повязка на шею — чокер, напоминающий ошейник.

– Джимми, это... это слишком, – выдохнул Тох, густо краснея.

– Надень это для меня, – голос Джимми стал низким, почти рычащим. – Я хочу видеть своего мужа именно таким. Моим. Полностью принадлежащим мне.

Через пятнадцать минут Тох вышел из ванной. Он оставил свои круглые очки — Джимми настоял на этом, утверждая, что они делают его вид еще более невинным и порочным одновременно. Черное кружево контрастировало с его бледной кожей, а повязка на шее подчеркивала хрупкость горла.

Джимми почувствовал, как внутри него вспыхивает пожар. Он подошел к Тоху медленно, словно хищник к добыче, и провел пальцем по краю кружева на его бедре.

– Ты выглядишь невероятно, – прошептал он, склоняясь к самому уху парня. – Мой маленький, послушный Тох.

– Мне немного неловко, – признался Тох, дрожа под его прикосновениями. – Но если тебе это нравится...

– Мне это безумно нравится, – Джимми подхватил его на руки и перенес на кровать.

Свет был приглушен до минимума. Джимми сорвал с себя рубашку, не сводя глаз с Тоха, который лежал на черных простынях, выглядя как прекрасная жертва. В этот момент Джимми почти забыл, что всё началось с мести Тэ. Брат Тоха был повержен, он страдал, потеряв связь с младшим братом, которого Джимми буквально спрятал от мира. Но сейчас это не имело значения. Значение имел только этот хрупкий мальчик в очках и кружеве.

– Джимми, пообещай мне, – тихо сказал Тох, когда руки старшего начали исследовать его тело.

– Что угодно, – отозвался тот, покрывая поцелуями шею Тоха, прямо над кружевной повязкой.

– Пообещай, что у нас никогда не будет секретов друг от друга. Что всё, что ты говоришь — правда.

Джимми на секунду замер. Внутри кольнуло чувство вины, но он быстро подавил его. Он уже зашел слишком далеко, чтобы отступать.

– Обещаю, – выдохнул он в губы Тоха, прежде чем накрыть их требовательным поцелуем.

Комната наполнилась звуками сбивчивого дыхания и шорохом шелка. Джимми действовал с жадностью, словно пытался заполнить пустоту в памяти Тоха собой, своими прикосновениями, своим запахом. Он снимал с него очки, откладывая их на тумбочку, и видел в глазах напротив лишь безграничное доверие и зарождающуюся страсть.

– Я хочу ребенка от тебя, – шептал Джимми, вжимаясь в него всем телом. – Я хочу, чтобы ты носил мое продолжение. Чтобы никто и никогда не смог нас разлучить.

Тох выгибался под ним, вцепляясь пальцами в его плечи. Черное кружево врезалось в кожу, оставляя розовые следы.

– Да... пожалуйста... – срывалось с губ Тоха.

Эта ночь была полна отчаяния и красоты. Джимми любил его так, словно пытался искупить все свои грехи, и в то же время совершал самый страшный из них — продолжал строить их счастье на фундаменте из лжи. Он смотрел на Тоха, на то, как тот метался на подушках, и видел в нем не только объект мести, но и единственного человека, который когда-либо смотрел на него с такой чистотой.

Когда всё закончилось, и Тох, изможденный и счастливый, уснул в его объятиях, Джимми еще долго лежал без сна. Он смотрел на черную кружевную повязку, которая чуть съехала на шее парня.

– Прости меня, – едва слышно произнес он в темноту. – Но я никогда тебя не отпущу. Даже если тебе придется вечно жить в этой сказке, которую я для тебя сочинил.

Он осторожно надел очки на спящего Тоха, словно этот жест мог вернуть тому привычный мир, и закрыл глаза, надеясь, что завтрашний день не принесет с собой никаких воспоминаний. Ведь в этой тишине и лжи он, наконец, обрел то, чего не мог купить ни за какие деньги — иллюзию того, что его можно любить по-настоящему.