← Назад к обзору

Дворцовая интрига

Кровь дракона и морская соль

Горный перевал Западного хребта встретил отряд пронизывающим, сухим ветром и запахом серы. Здесь, на высоте птичьего полета, приземистые скалы из черного обсидиана блестели под светом луны, словно застывшие волны окаменевшего моря. Внизу, в узких ущельях, тихо пульсировали багровым жаром трещины лавовых разломов, согревая холодный ночной воздух.

Лагерь затих около полуночи. Летающий бизон Уги мирно посапывал на ровной каменной площадке, укрыв морду хвостом. Корра, уставшая после целого дня переходов и безуспешных попыток почувствовать магов воздуха в отдаленных шахтерских поселках, спала как убитая. Болин и Мако дежурили у внешнего периметра, хотя охранять Аватара и Хозяйку Огня в самом сердце ее собственной страны было чистой формальностью.

Тензин же, чей душевный покой так и не восстановился после утренних потрясений, демонстративно поставил свою палатку как можно дальше от шатра правительницы. Весь вечер он медитировал с таким свирепым выражением лица, будто пытался силой мысли вычеркнуть последние сутки из анналов мировой истории.

Буми это только забавляло.

Бесшумно, словно морской котик на песчаной отмели, ветеран проскользнул мимо дремлющих часовых элитной гвардии. Он не был магом, когда служил во флоте, и три десятка лет выживал в суровых боях исключительно за счет звериной смекалки, безупречной координации и наглости. Ни один камень не хрустнул под его подошвой, когда он скользнул под тяжелый полог королевского шатра.

Внутри пахло сандалом, сушеными травами и живым, сухим теплом. На низком походном столике мерцала масляная лампа, заключенная в ажурный медный фонарь.

Изуми сидела на складном кресле, устланном шкурой полярного волка. Она уже сняла кожаный доспех, оставшись в тонкой, свободной тунике темного шелка, не скрывавшей плавных изгибов сильного тела. Ее пальцы медленно массировали виски, а янтарные глаза смотрели на пляшущий огонек лампы.

– Ты опоздал на четверть часа, капитан, – произнесла она, даже не подняв головы на шорох ткани. – Я уже собиралась отправить стражу проверить, не упал ли ты в лавовую расщелину.

– И лишить тебя такого удовольствия? Ни за что, – усмехнулся Буми, сбрасывая куртку прямо на ковер и мягко опускаясь на колени перед ее креслом. – Пришлось сделать крюк. Тензи расставил воздушные ловушки вокруг лагеря. Малейший ветерок — и зазвенят колокольчики. Бедняга думает, что охраняет честь правящей династии.

– Моя честь принадлежит мне, а не твоему святоше-брату, – холодно парировала Изуми, но ее пальцы, еще секунду назад сжимавшие виски, плавно скользнули вниз, запутавшись в жестких, тронутых сединой волосах Буми.

Она потянула его на себя, и вся напускная строгость треснула, осыпавшись мелким пеплом.

Буми поднялся, прижимая ее к спинке кресла, и накрыл ее губы требовательным, голодным поцелуем. Никаких прелюдий, никаких церемоний — походная обстановка лишь обострила их чувства. От нее пахло порохом, костром и тем неповторимым, терпким ароматом цветущего граната, который он помнил тридцать лет.

Она ответила на поцелуй с яростной жаждой, впиваясь ногтями в его плечи, тяжело и горячо дыша ему в рот. Шелк ее туники затрещал, когда Буми потянул ткань вниз, обнажая золотистые плечи и высокую, крепкую грудь.

– Дикарь... – хрипло выдохнула правительница Страны Огня, но сама уже стягивала с него пояс, нетерпеливо толкая ветерана на расстеленные на полу одеяла.

Их близость на жестких походных матрасах была лишена придворной неги, но наполнена первобытной, ненасытной силой. Изуми в полумраке шатра казалась ожившим воплощением древнего духа пламени: ее кожа обжигала, ее бедра двигались с сокрушительной властностью, заставляя Буми хрипеть от восторга и наслаждения. Он брал ее глубоко, мощно, впечатывая в шкуры, а она закусывала губу до крови, чтобы ее стоны не разбудили лагерь, и осыпала его шею горячими, сбивчивыми поцелуями.

Когда все закончилось, в палатке долго слышалось лишь их прерывистое дыхание и мерный треск фитиля в лампе.

Буми лежал на спине, тяжело переводя дух. Изуми устроилась рядом, прижавшись щекой к его груди. Ее длинные темные волосы разметались по его шрамам, а рука тяжело и уверенно покоилась на его ребрах.

– Знаешь, Зуми, – лениво протянул он, перебирая пальцами шелковистые пряди, – если мы продолжим в том же духе, Тензин до конца похода начнет лысеть повторно. Я сегодня видел, как он смотрел на меня за обедом. Он всерьез прикидывал, сколько лет медитаций потребуется, чтобы очистить карму нашей семьи.

Изуми не ответила. Ее пальцы на его груди замерли.

Буми почувствовал, как изменилось ее тело — мышцы едва заметно напряглись, а дыхание, только что бывшее глубоким и ровным, стало поверхностным. Это не было раздражением или привычной показной холодностью. Это было нечто другое. Тяжелое, давящее.

– Зуми? – Буми чуть приподнял подбородок, заглядывая ей в лицо. – Эй, ты чего? Я просто пошутил.

Хозяйка Огня медленно приподнялась на локте. В мерцающем свете масляного светильника ее черты лица казались высеченными из мрамора, но в янтарных глазах не было привычного блеска власти. Там плескалась глубокая, застарелая тревога, которую она скрывала годами.

– Буми, – тихо произнесла она, и этот тон заставил старого рубаку мгновенно подобраться. Так командиры говорят перед тем, как отдать приказ идти на верную смерть. – Замолчи и послушай меня.

– Я весь внимание, – серьезно ответил он, убирая с лица привычную улыбку.

Изуми посмотрела в сторону входа, прислушиваясь к свисту горного ветра за плотной тканью шатра. Затем ее взгляд вернулся к нему — прямой, немигающий, пронзающий насквозь.

– Ты сегодня утром сказал за столом... насчет генерала Айро. Что он отличный офицер. И что он «весь в дядю».

– Ну да, – Буми непонимающе моргнул. – Айро мировой парень. Смелый, упрямый, в тактике соображает, за своих людей горой. Служить с ним в Объединенных Силах было одно удовольствие. Хоть он и вырос во дворце, заносчивости в нем ни на грош. Настоящий солдат.

Изуми горько усмехнулась, опустив ресницы.

– Он не в дядю такой, Буми.

– А в кого? В деда Зуко? Ну, упорства у старого лорда не отнять, это точно...

– В отца, – отрезала она.

Слово повисло в душном воздухе палатки тяжелым свинцовым грузилом.

Буми замер. Его мозг, привыкший просчитывать траектории снарядов и схемы абордажных атак за доли секунды, вдруг намертво забуксовал.

– В... отца? – переспросил он, чувствуя, как внутри зарождается странный, холодный холодок. – Зуми, погоди. Ты же никогда не говорила об отце Айро. Официально... дворцовые хроники писали, что это был знатный офицер, погибший при исполнении до коронации, или...

– Дворцовые хроники пишут то, что велел написать мой отец, чтобы спасти честь правящего дома от грандиозного скандала, – голос Изуми был ровным, но в нем звенели натянутые струны. – Мне было двадцать два года, Буми. Тебе — двадцать пять. Безумное лето на Угольном острове. Месяц, когда я забыла, кто я такая, а ты забыл, что тебе пора возвращаться на базу флота.

Буми перестал дышать. Кровь с глухим гулом ударила в виски, заглушая свист ветра снаружи. Воспоминания тридцатилетней давности, яркие, пропитанные солью и юношеской страстью, встали перед глазами с пугающей четкостью.

– Ты уплыл на юг, – продолжала Изуми, не отводя взгляда от его побелевшего лица. – Срочный приказ командования. Патрулирование ледяных морей на два года без права переписки. А через два месяца придворные целители сообщили мне, что наследница трона Страны Огня носит под сердцем ребенка.

– Духи великие... – хриплый шепот вырвался из груди Буми. Он попытался приподняться, но тело словно налилось чугуном. – Ты... ты была беременна? От меня?!

– А от кого еще, идиот?! – в ее голосе впервые прорезалась ярость — давняя, выстраданная тридцатью годами одиночества ярость. – Думаешь, я спала с каждым встречным матросом?! Ты был единственным мужчиной, которого я подпустила к себе ближе, чем на расстояние удара клинка!

– Но почему... почему ты мне ничего не сказала?! – Буми схватил ее за плечи, его глаза лихорадочно блестели. Шутливый капитан исчез без следа; перед ней был старый, израненный воин, у которого земля уходила из-под ног. – Я бы вернулся! Я бы бросил флот к чертям собачьим! Я бы прилетел обратно на первом же торговом баркасе!

– И что бы ты сделал, Буми?! – безжалостно бросила она ему в лицо, сбрасывая его руки. – Явился бы во дворец в просоленной шинели без гроша в кармане и объявил совету министров, что забираешь принцессу? Ты понимаешь, ЧТО это было за время?! Страна Огня только-только оправлялась от Столетней войны! Традиционалисты и сторонники Озая искали любой повод, чтобы свергнуть моего отца! Любую трещину в авторитете короны!

Она тяжело перевела дух, ее грудь вздымалась.

– Если бы кланы узнали, что будущая Хозяйка Огня родила бастарда от южанина-дифферента, без магии, сына Аватара... страну разорвало бы на куски гражданской войной. Реформы Зуко пошли бы прахом. Мой отец встал стеной. Он закрыл меня в летнем дворце, разогнал половину двора и сам принял роды вместе с доверенными лекарями.

– Зуко знал... – ошеломленно пробормотал Буми. – Лорд Зуко все знал...

– Отец знал. И понимал тебя лучше, чем ты думаешь. Он сказал мне тогда: «Буми — славный парень. Но корона — это наковальня. Если ты привяжешь его к этой наковальне, вы оба сломаетесь». И он был прав. Тебе нужна была свобода, море, твои дурацкие подвиги. А мне нужно было учиться править империей.

Буми сидел, опустив голову на сжатые кулаки. В голове метался вихрь образов.

Айро.

Молодой, подтянутый парень с короткой стрижкой и открытой улыбкой. Генерал, стоящий на капитанском мостике флагмана Объединенных Сил.

Буми вспомнил, как они впервые встретились в штабе в Республиканском городе десять лет назад. Молодой Айро тогда только получил назначение. Он подошел к Буми, вытянулся по струнке и сказал: «Для меня честь служить с вами, коммандер. Мама много рассказывала о вашей храбрости».

Тогда Буми лишь весело хлопнул сопляка по плечу, решив, что Изуми просто отдала дань старой дружбе.

А потом были совместные учения. Высадки на побережье. Буми вспомнил, как яростно дрался Айро, когда их окружили повстанцы на архипелаге. Вспомнил его привычку в моменты крайнего напряжения дергать себя за левую мочку уха — в точности так, как делал сам Буми перед каждым боем. Вспомнил его упрямый, выдающийся вперед подбородок, который не имел ничего общего с аристократическими, тонкими чертами лица королевской семьи Страны Огня, но до боли напоминал челюсть деда — вождя Хакоды из Южного Племени Воды.

– Духи... – прошептал Буми, и его голос дрогнул. Из глаз ветерана, прошедшего десятки кровавых сражений, готовых вытечь слез не было, но внутри все сжалось в тугой, ноющий узел. – Он же прыгал с горящего аэроплана без парашюта. Он вызвал огонь на себя, чтобы прикрыть отход десантных катеров. Я еще орал на него: «Кто тебя учил так рисковать шкурой, щенок?!» А он только лыбился и отвечал: «Вы, сэр».

– Он всегда тянулся к тебе, – тихо сказала Изуми. Ее голос смягчился, холод отступил, оставив лишь бездонную материнскую нежность. – Когда он решил поступить в академию Объединенных Сил, я не стала мешать. Я знала, что там он встретит тебя. Я назвала его в честь великого генерала, моего двоюродного деда, надеясь, что имя даст ему мудрость. Но кровь... кровь не скроешь, Буми. В нем горит огонь моих предков, но в жилах течет соленая морская вода. Твоя вода.

Буми медленно поднял голову. На его лице отражалась такая смесь боли, восторга и неподдельного ужаса, какой Изуми не видела у него никогда.

– Он знает? – спросил он тихо. – Айро... он знает, кто я?

Изуми покачала головой:

– Нет. Он знает лишь легенду об офицере, павшем героем. Но он не глуп, Буми. Он видит портреты предков. Он знает, что не похож ни на деда, ни на меня. И он видел, как ты вел себя с ним — как старый пес, готовый перегрызть глотку любому, кто косо взглянет на его щенка, пусть даже ты сам этого не осознавал.

– Почему ты говоришь мне это сейчас? – Буми посмотрел ей прямо в глаза. – Спустя тридцать лет. Зачем, Зуми?

Изуми молчала несколько секунд, глядя на мерцающее пламя светильника. Затем ее теплая ладонь легла поверх его загрубевшей, покрытой шрамами руки, крепко сжав пальцы.

– Потому что мир изменился, – произнесла она с абсолютной, непоколебимой твердостью. – Прошло тридцать лет. Мой сын вырос, стал героем и занял свое место в мире. Мой отец стар, но он счастлив в своем саду. Я правлю этой страной железной рукой, и ни один лорд больше не посмеет диктовать мне условия. А ты...

Она сделала паузу, и в ее янтарных глазах мелькнуло то самое озорное, девчоночье тепло с пляжей Угольного острова.

– А ты получил магию воздуха, старый дурак. И теперь ты не просто отставной матрос. Ты — брат верховного наставника возрожденного народа. И ты снова ворвался в мою жизнь, выломав все двери, как делал всегда.

– Зуми... – Буми сглотнул вставший в горле ком.

– Я сказала это, потому что ты имел право знать, Буми. Ты заслужил это знание. Ты воспитал его на флоте, пусть и не зная правды. Но если ты сейчас начнешь паясничать или сбежишь через полог шатра, клянусь духами вулканов, я испепелю тебя лично.

Буми смотрел на нее долгим, нечитаемым взглядом. Минуту в палатке стояла абсолютная тишина. Затем плечи ветерана дрогнули, и он издал странный звук — нечто среднее между всхлипом и хриплым, раскатистым смехом.

– Папа... – пробормотал он, запрокидывая голову назад и закрывая лицо ладонями. – О духи предков, папа... Аватар Аанг. Великий миротворец. Да если бы он узнал, что его внук — наследный принц Страны Огня, он бы перевернулся в мире духов раз десять от счастья! А мама? Катара же обожает Айро! Она постоянно вязала ему носки из шерсти белых медведей и отправляла посылками в штаб флота! Она думала, что просто балует командира своего сына!

Изуми не удержалась и тихо, искренне рассмеялась — низким, бархатным смехом, обнажая белые зубы.

– Твоя мать удивительная женщина, Буми. Те носки Айро хранит в своем кают-компанейском сундуке и надевает в самые лютые шторма. Говорит, они приносят удачу.

Буми опустил руки. Его глаза блестели от непролитых слез, но на лице снова сияла та самая широкая, непобедимая улыбка, за которую она полюбила его тридцать лет назад. Но теперь в этой улыбке не было легкомыслия. В ней появилась глубина, величие и невероятная, всепоглощающая гордость.

– Мой сын, – выдохнул он, пробуя слова на вкус, словно самое дорогое вино. – Генерал флота. Герой войны. Мой мальчик.

– Наш мальчик, капитан, – мягко поправила его Изуми, придвигаясь ближе и кладя ладони ему на плечи. – Наш.

Буми обнял ее — крепко, бережно, прижимая правительницу Страны Огня к своей груди так, словно держал величайшее сокровище во всех четырех стихиях. Он целовал ее виски, лоб, губы, чувствуя, как уходит многолетняя пустота, которую он так долго заглушал походами, шутками и флотскими байками.

– Мы скажем ему? – тихо спросил он в темноту шатра, когда их дыхание снова выровнялось.

– Когда вернемся в столицу, – ответила Изуми, закрывая глаза и удобнее устраиваясь в кольце его сильных рук. – Он прибудет с отчетом через две недели. Мы позовем его во внутренние сады. Без мундиров. Без чинов. Только ты, я и он.

– А Тензин? – с внезапным ехидством хмыкнул Буми. – Представляешь его лицо, когда он узнает, что генерал Айро — его родной племянник?

Изуми приподняла бровь, и на ее губах заиграла опасная, царственная улыбка:

– Советник Тензин едва пережил сегодняшнее утро, Буми. Давай пощадим монаха хотя бы до конца экспедиции. Иначе Народ Воздуха потеряет своего лидера из-за банального апоплексического удара.

Буми тихо, счастливо хохотнул, зарываясь носом в ее темные волосы:

– Слушаюсь, Ваше Величество. Приказ ясен. Но с одним условием.

– С каким еще условием, матрос?

– До столицы еще две недели пути. И на каждом ночном привале охрану лагеря проверяю я лично. В этом самом шатре.

Изуми приподнялась, глядя на него сквозь опущенные ресницы с тем самым обжигающим, янтарным блеском, перед которым не мог устоять ни один флот в мире:

– Протокол утвержден, капитан. Приступайте к выполнению.