Два брата
Тихая ярость пепельных теней
Ночь в особняке Ноттов всегда была наполнена тишиной, но это была не та пустота, что пугает, а густая, надежная прохлада дорогого склепа, охраняемого верными псами. Эмилия, закончив свои вечерние ритуалы, методично втирала в бледную кожу рук ароматный крем с нотами вербены. Она любила эти минуты наедине с собой, когда можно было смыть с лица маску «куколки мафиози» и просто почувствовать мягкость шелковой сорочки. Уснула она мгновенно, убаюканная далеким гулом города, который здесь, за высокими стенами, казался лишь невнятным шепотом.
Утро началось с привычной рутины. Душ, ледяная вода, чтобы окончательно прогнать остатки снов, и горсть витаминов, которые Уильям каждое утро лично оставлял на тумбочке в маленькой серебряной пиале. Он всегда беспокоился о её здоровье, считая, что она слишком хрупкая для этого жестокого мира.
Эмилия устроилась в кресле у окна, открыв очередную книгу — на этот раз современную французскую прозу. Время тянулось лениво, как густой мед, пока в дверь не постучали.
– Войдите, – негромко произнесла она, не отрывая взгляда от страницы.
Дверь мягко открылась, и на пороге появился Виктор. Его лицо, как всегда, выражало спокойную сосредоточенность, хотя в глазах светилась тень улыбки.
– Доброе утро, Эмилия. Мальчики уехали на встречу в порт еще на рассвете. Просили передать, что постараются вернуться к ужину, – он чуть склонил голову. – Пойдемте завтракать? Повар приготовил ваши любимые круассаны.
– Спасибо, Виктор. Я сейчас спущусь.
Сборы заняли у неё около двух часов. Эмилия не любила спешить. Она тщательно выбирала одежду, остановившись на строгом, но элегантном кашемировом костюме графитового цвета, который подчеркивал её тонкую талию и бледность кожи. Волосы она собрала в высокий хвост, оставив несколько прядей у лица. Зеркало отразило девушку, которая выглядела сногсшибательно — именно так, как требовали Нотты.
После завтрака, прошедшего в тихой беседе с Виктором о классической музыке, Эмилия отправилась в зал для йоги. Два часа растяжек и медитации помогали ей сохранять то внутреннее равновесие, которое было необходимо, чтобы не сойти с ума в доме, где насилие было повседневной работой. Затем последовал визит к мастеру маникюра, который приехал прямо в особняк, и, наконец, самая важная часть дня — поездка в университет.
Она решила забрать документы. Решение далось ей нелегко, но она понимала: с её нынешним статусом и образом жизни посещение лекций стало невозможным. Это было небезопасно ни для неё, ни для других студентов.
Вернувшись домой, она с удивлением обнаружила, что братья уже на месте. Они вернулись на час раньше обычного.
– Эми! – Уильям первым заметил её в холле и тут же подошел, обнимая за плечи. – Мы уже начали скучать. Как прошла поездка? Никто не надоедал?
– Всё хорошо, Уилл, – она улыбнулась, чувствуя исходящий от него аромат дорогого парфюма и едва уловимый запах пороха. – Я забрала документы. Теперь я официально... домохозяйка?
Эдуард, стоявший у камина с бокалом воды, хмуро усмехнулся.
– Ты официально под нашей защитой, Эми. А образование... мы найдем тебе лучших частных преподавателей, если захочешь.
Вечер прошел на удивление мирно. Они сидели в малой гостиной, играя в настольные игры. Эмилия мастерски обыгрывала Уильяма в «Монополию», пока Эдуард с каменным лицом скупал все железные дороги, изредка бросая на девушку взгляды, полные нескрываемого обожания.
Около полуночи они разошлись по комнатам. Эмилия переоделась в короткую атласную пижаму и присела на край кровати, собираясь распустить волосы.
Внезапно мир перевернулся.
Щелчок — и свет во всем доме погас. Тишина стала абсолютной, а через секунду в углу комнаты, под самым потолком, замигал тревожный красный огонек. Система безопасности «Периметр» сработала.
– Черт, – выдохнула Эмилия.
Она не испугалась. Страх — это то, что она оставила в той подворотне месяц назад. Теперь в ней проснулся холодный, инстинктивный расчет. Она знала, что братья уже на ногах. Она слышала их глухие выкрики где-то в коридоре, а затем — первый оглушительный выстрел, за которым последовала целая серия.
В доме было шестеро нападавших — профессионалы, судя по тому, как быстро они нейтрализовали внешние посты.
Эмилия не стала прятаться под кровать. Она быстро скользнула к тяжелой напольной вазе, стоявшей у двери, и... замерла. Дверь её спальни распахнулась от мощного удара ноги.
В комнату ворвались двое. Рослые мужчины в тактической экипировке, с масками на лицах. В руках у них были короткие автоматы.
– Вот она, – прохрипел один из них, направляя на неё ствол. – Живой брать, босс сказал...
Он не успел договорить. Эмилия, чьи движения были отточены годами занятий балетом и — о чем не знали даже братья — несколькими годами жесткой самообороны в неблагополучных районах Парижа, действовала как пружина.
Она швырнула тяжелую хрустальную пепельницу прямо в лицо первому. Раздался хруст ломаемого носа, и мужчина вскрикнул, теряя ориентацию. Второму она не дала времени вскинуть оружие. Сделав резкий выпад, Эмилия подсекла его ногу и, используя инерцию его собственного веса, с силой впечатала его затылком в острый угол дубового комода.
Первый, ослепленный кровью, попытался схватить её за горло, но она перехватила его руку. Резкий, выверенный удар основанием ладони в челюсть снизу вверх — и нападавший рухнул, как подкошенный, теряя сознание еще до того, как его тело коснулось ковра.
Всё заняло меньше четырех минут.
Когда дверь снова распахнулась, в комнату ворвались Эдуард и Уильям. Они выглядели как демоны, вышедшие из ада: рубашки пропитаны кровью, лица в пятнах гари, в руках — дымящиеся пистолеты.
– Эми! – голос Уильяма сорвался на крик.
Они замерли на пороге, ошеломленно оглядывая сцену.
Двое профессиональных наемников, каждый из которых был вдвое больше Эмилии, лежали на полу без сознания. У одного лицо превратилось в кровавое месиво, второй лежал в неестественной позе у комода.
Эмилия стояла посреди комнаты. Её пепельные волосы немного растрепались, дыхание было чуть сбитым, но она была абсолютно цела. На её пижаме не было ни единого пятнышка крови.
– Вы долго, – спокойно произнесла она, поправляя лямку сорочки. – Я думала, вы придете раньше.
Эдуард медленно опустил пистолет, его хмурый взгляд сменился выражением крайнего недоумения, которое быстро переросло в нечто иное — в дикую, первобытную гордость.
– Ты... ты их вырубила? – Уильям подошел к одному из нападавших, носком ботинка проверяя пульс. – Эми, ты вообще кто такая?
Девушка подошла к ним, глядя на их окровавленные рубашки.
– Я Эмилия. И я очень не люблю, когда мне мешают спать.
Эдуард подошел к ней вплотную, игнорируя стоны приходящего в себя наемника. Он взял её лицо в свои огромные ладони, внимательно осматривая на предмет повреждений. Убедившись, что она не ранена, он прижал её к своей груди, пачкая её одежду чужой кровью, но ей было всё равно.
– Моя девочка, – прорычал он, и в этом рыке было столько страсти и облегчения, что у Эмилии перехватило дыхание.
Уильям встал рядом, обнимая их обоих.
– Кажется, брат, мы недооценили нашу маленькую француженку, – тихо сказал он, целуя её в макушку. – Она не фарфоровая статуэтка. Она — клинок из дамасской стали, завернутый в шелк.
– Виктор! – крикнул Эдуард, не выпуская Эмилию из объятий. – Убери этот мусор из её комнаты. И найди тех, кто их послал. Я хочу, чтобы к утру их семьи перестали существовать.
В коридоре послышались шаги Тейлора и охраны. Свет в доме наконец включился, заливая комнату ярким сиянием, выхватывая кровь на полу и спокойное, почти безмятежное лицо Эмилии.
Она прижалась к братьям, чувствуя их силу и тепло. Да, они были монстрами. Но теперь они знали, что их маленькая королева умеет кусаться не хуже них самих. И это осознание связало их крепче любых клятв.
– Пойдемте отсюда, – прошептал Уильям. – Тебе нужно умыться. И нам тоже.
– И допить вино, – добавила Эмилия, чуть улыбнувшись. – После такого вечера мне определенно нужно немного красного сухого.
Братья переглянулись и впервые за долгое время искренне, громко рассмеялись, уводя свою удивительную женщину прочь из комнаты, ставшей полем боя. В эту ночь они поняли одно: Эмилия Уон не просто жила в их мире. Она была его частью. Его самой опасной и прекрасной частью.