Дракон
Голод первозданной тьмы
Портал перед нами мерцал холодным лазурным светом, втягивая в себя вихри каменной крошки и обрывки рассеянной маны. Юми сделала шаг вперед, готовая переступить невидимую черту между мирами, но я не двинулся с места.
Внутри меня что-то оборвалось — последняя тонкая нить цивилизованной сдержанности, которую я натягивал годами.
Одно соитие? Одна короткая вспышка после месяцев, превратившихся в годы ледяного воздержания? Это было все равно что капнуть пресной водой на раскаленный вулканический жерло. Зверь, дремавший под мантией Теневого Монарха, лишь размял когти и почуял вкус настоящей крови. Он не собирался засыпать обратно.
Я протянул руку, и «Власть Монарха» сорвалась с моих пальцев безмолвным гравитационным приказом.
Сияющий портал позади Юми схлопнулся с глухим хлопком, рассыпавшись бесполезными золотыми искрами. Прежде чем Небесный Дракон успела осознать произошедшее или призвать свой боевой посох, тени под ее ногами взметнулись черными жгутами. Они не сковали ее — для существа ее силы такие путы были бы паутиной, — но дали мне ту самую долю секунды, которая была нужна.
Я шагнул вперед, сокращая дистанцию, и схватил ее за тонкую талию.
– Что за?.. – выдохнула Юми, резко разворачиваясь ко мне всем телом.
Ее небесно-голубые глаза сверкнули опасным удивлением, но закончить фразу я ей не позволил. Слишком долго я был вежливым. Слишком долго я терпел, играя роль идеального охотника, идеального национального символа и идеального мужчины для женщины, которая втайне презирала мою звериную суть.
Рывком притянув Юми к себе, я накрыл ее губы поцелуем — жестким, требовательным, до хруста челюстей. В ее горле зародился протестующий рык, но он мгновенно захлебнулся, обратившись в дрожащий стон, когда я стиснул ее бедра пальцами, налитыми силой Монарха.
Я оторвался от ее искусанных губ, тяжело дыша ей в лицо. Мои серые глаза потемнели, затянув зрачки туманом первобытной тьмы.
– Не думай, что мне хватит одного раза, – прорычал я, и голос мой вибрировал могильным эхом под сводами расколотого карманного измерения. – Я слишком долго был без близости, Юми. Слишком долго морил себя голодом рядом с трупом.
Она не испугалась. Напротив, в ее взгляде вспыхнуло чистое, безумное пламя, достойное бессмертного создания.
– Докажи, что сможешь насытиться, владыка мертвых, – оскалилась она, и в уголках ее чувственных губ блеснула капелька моей крови.
Я не стал тратить слова.
Одним слитным, мощным движением я развернул ее к себе спиной и толкнул вперед. Юми опустилась на колени и ладони на прохладную гладь черного базальта, который под моими мысленными приказами мгновенно очистился от острых осколков. Тени заструились под ее телом, свиваясь в плотное, упругое шелковое ложе, но я не позволил ей лечь.
Мои ладони опустились на ее таз, железной хваткой впились в округлые, фарфоровые бедра и властно вздернули их вверх, заставляя Юми прогнуться в пояснице.
Ее голова запрокинулась назад, роскошные черные волосы, подобные ночному небу, водопадом упали на обнаженные плечи, обнажая ее великолепную, совершенную спину.
Я замер на мгновение, пожирая ее глазами.
Это было произведение смертоносного искусства. Каждая линия татуировки Небесного Дракона, оплетающего ее хребет, теперь пульсировала живым, лазурным светом. Чешуя мифического зверя словно дышала, а тонкие серебристые шрамы — следы от небесных секир и демонических клинков, накопленные за две тысячи лет, — мерцали в полумраке, подчеркивая совершенство гладкой фарфоровой кожи.
Никакой дряблости. Никакой фальши. Каждая мышца под этой светлой кожей была натянута, как тетива божественного лука.
И снова, словно ядовитый пепел, в моей памяти всплыла Чхве Хэин.
Боги, как же она меня достала со своей напускной утонченностью! В спальне пентхауса она всегда гасила свет, натягивала шелковое одеяло до самого подбородка и лежала с застывшим, страдальческим выражением лица, словно делала мне величайшее одолжение во вселенной. Она панически боялась любого прикосновения, способного нарушить ее вечерний уход за кожей. Она не издавала ни звука, не проявляла ни капли инициативы. Она была бревном — холодным, дорогим, идеально отполированным куском дерева с миллионными контрактами и тысячами восторженных комментариев в социальных сетях. С ней я чувствовал себя не мужчиной, не Теневым Монархом, способным стирать армии в пыль, а назойливым клиентом, которому выделили десять минут аудиенции.
Рядом с ней у меня опускались руки. Желание умирало, сменяясь глухой апатией и отвращением.
Но эта женщина… это двухтысячелетнее чудовище, способное голыми руками переворачивать горные хребты, стояла сейчас передо мной на коленях, выгнувшись, и тяжело дышала от нетерпения.
– На что ты смотришь, Джинву? – не оборачиваясь, хрипло выдохнула Юми. Ее голос дрожал от напряжения, а пальцы с такой силой впились в базальтовую плиту, что под безупречными ногтями камень пошел паутиной глубоких трещин. – Любуешься? Или собираешься заставить меня ждать?
– Я смотрю на то, что принадлежит мне по праву силы, – отозвался я низким, глухим шепотом.
Моя рука скользнула по ее спине, оглаживая рельеф позвоночника, пальцы прошлись по виткам драконьей татуировки, спускаясь к поясничным ямочкам, а затем резко сжали ее ягодицу, оставив на бледной коже темный след теневой маны.
Юми резко втянула воздух сквозь зубы. Ее тело сладко, хищно дрогнуло.
Я подался вперед и вошел в нее одним мощным, безжалостным толчком, заполнив ее до самого предела.
– А-а-ах!.. – ее крик, звонкий и первобытный, разорвал тишину мертвого мира.
Она не сжалась, не попыталась отстраниться. Ее внутренние мышцы мгновенно сомкнулись вокруг меня железным, обжигающим капканом. Это было нечеловеческое наслаждение — плотное, тугое, невыносимо горячее. Мана Небесного Дракона хлынула навстречу моей Тьме, обжигая внутренности лазурным электричеством.
Я уперся одной ладонью ей в поясницу, прижимая ее к камням, а второй рукой перехватил густые черные волосы у самого затылка, натягивая их и запрокидывая ее голову еще сильнее назад.
– Скажи мне, – рыкнул я, начиная двигаться с размеренной, сокрушительной силой, с каждым ударом бедер вбивая ее в податливое теневое ложе. – Смертные мужчины могли дать тебе хотя бы сотую часть этого?
– Смертные… они ломались… от одного моего взгляда… – прерывисто, между рваными стонами выдавила Юми. Ее ногти крошили камень, вырывая из монолита куски базальта. – Они ползали… вымаливали милость… А ты… ты берешь меня так, будто собираешься расколоть этот гребаный мир пополам!
– Именно это я и собираюсь сделать, – усмехнулся я, ускоряя темп.
Звуки наших тел, сливающихся в диком, неистовом ритме, эхом отскакивали от расколотых скал. Это не было цивилизованной любовной игрой. Это был ритуал двух бессмертных титанов, нашедших друг друга среди пустоты веков. Мои толчки становились все глубже, тяжелее, я не давал ей передышки, выбивая из ее горла стон за стоном.
Каждый раз, когда я входил в нее на полную глубину, дракон на ее спине вспыхивал слепящим золотом, а шрамы на плечах начинали тлеть серебристым огнем. Юми двигала бедрами навстречу моим ударам, подстраиваясь под мой ритм с грацией свирепой хищницы. Она не просто принимала мою силу — она требовала большего, провоцируя меня каждым движением, каждым хриплым вскриком.
– Сильнее… Джинву! – простонала она, выгибаясь дугой, так что ее точеная грудь едва касалась черных шелковых теней. – Не смей… жалеть меня! Я Небесный Дракон, черт тебя дери! Я выдержу любую твою бурю!
Я рыкнул, чувствуя, как внутри закипает чистый, незамутненный восторг.
Она была создана для меня. Не для хрупких фарфоровых гостиных Сеула, не для вспышек фотокамер и лицемерных улыбок на светских вечерах. Она принадлежала этой бездне — жестокой, необъятной, первозданной.
Я отпустил ее волосы, опустив обе ладони на ее бедра, и окончательно сорвался с цепи.
Моя мана взорвалась. Черный туман, сотканный из теней миллионов павших воинов, взметнулся под своды пепельного неба, закручиваясь колоссальным смерчем вокруг нас. Гравитация в радиусе мили сошла с ума: многотонные обломки базальта оторвались от земли и застыли в воздухе, дрожа от переполнявшего пространство напряжения.
Юми кричала — без стыда, без страха, отдаваясь накатывающему цунами экстаза. Ее голос звенел древней песней стали и пламени. Ее тело билось подо мной в судорогах, когда волна за волной чудовищные оргазмы накатывали на нее, заставляя внутренние стенки сжимать меня с силой гидравлического пресса.
Я не сдерживал себя. Больше не было нужды контролировать каждый мускул, боясь сломать хрупкую партнершу. Я вонзался в нее с силой падающего метеорита, ощущая, как все мое существо переплавляется в этом жаре.
– Джинву-у-у!.. – сорвался с ее губ финальный, торжествующий вопль.
В этот миг небеса над нами треснули.
Ослепительная лазурная молния ударила из ее тела прямо в черную воронку моих теней. Земля под нашими телами просела еще на метр, обращаясь в раскаленное стекло. Наслаждение накрыло меня тяжелым, неодолимым молотом, выжигая остатки мыслей, и я излился глубоко внутрь нее горячим, пульсирующим потоком первозданной тьмы.
Мы замерли.
Гравитационный купол рухнул, многотонные камни с грохотом посыпались вокруг нас, разбиваясь о землю, но теневой барьер надежно укрыл нас от пыли и обломков.
Юми бессильно опустилась на базальт, уткнувшись лицом в скрещенные руки. Ее тело все еще мелко подрагивало от затухающих спазмов, дыхание вырывалось из груди хриплыми, рваными толчками. Ее фарфоровая кожа лоснилась от пота, а татуировка дракона медленно угасала, мерцая ленивыми, мирными искрами вдоль позвоночника.
Я тяжело опустился сверху, накрывая ее своим телом, вдавливая ее в прохладную гладь камня. Мой подбородок коснулся ее влажного виска. Я слушал, как бешено колотится ее пульс, как ее ребра ходят ходуном под весом моих ста девяноста сантиметров и всей той силы, что дремала в моих мышцах.
Она повернула голову вбок, встречаясь со мной взглядом. Ее небесно-голубые глаза были подернуты влажной поволокой абсолютного насыщения, но на губах все еще блуждала дерзкая, непокорная улыбка.
– Ну что, Монарх… – прошептала она хриплым, сорванным голосом, в котором сквозило чистое восхищение. – Твой голод… хотя бы немного утих?
Я медленно провел ладонью по ее мокрой от пота щеке, убирая прядь черных волос.
– На время, – ответил я, и в моем голосе впервые за многие годы звучало спокойствие сытого хищника. – Только на время, Юми.
Она издала тихий, гортанный смешок, полный удовлетворения, и с усилием перевернулась под моим весом на спину, обвивая мою шею фарфоровыми, исчерченными шрамами руками.
– Хорошо, – ее пальцы зарылись в мои темные волосы, притягивая мое лицо ближе. – Потому что две тысячи лет одиночества тоже не лечатся одной короткой ночью. У нас впереди целая вечность, Джинву. И я не потерплю, если ты начнешь сдавать позиции.
– Сдавать позиции? – я усмехнулся, глядя на ее полуприкрытые глаза. – Ты плохо меня знаешь, Небесный Дракон. Моя армия теней бесконечна. И моя выносливость тоже.
Юми улыбнулась — на этот раз мягко, без боевой ярости. Она прижалась щекой к моей широкой груди, закрывая глаза и слушая глухие, мерные удары моего сердца.
– Теперь я верю, – пробормотала она, и в ее тоне прозвучала редкая для нее нежность. – Смертный мир действительно больше не имеет для тебя значения. Ты выжег его из себя.
Она была права.
Там, в Сеуле, сейчас наверняка разворачивалась паника. Чхве Хэин, нанеся идеальный макияж и надев платье за десятки тысяч долларов, в бешенстве ходила по пентхаусу, слушая длинные гудки уничтоженного телефона. Ассоциация охотников объявляла высший уровень тревоги, председатель собирал экстренные заседания, репортеры толпились у ворот гильдии «Аджин», выдумывая сенсационные заголовки о внезапном исчезновении величайшего охотника в истории человечества.
Они будут искать меня. Будут звонить во все колокола, строить теории заговора и называть меня предателем или жертвой неведомого врага.
Хэин будет плакать на камеры — красиво, изящно промокая уголки глаз шелковым платком, чтобы не потекла тушь, зарабатывая себе еще больше очков популярности и сочувствия у публики. Она использует мое исчезновение, чтобы укрепить свой статус безутешной королевы.
Но все это не имело никакого значения.
Все это было шумом муравьев у подножия дремлющего вулкана.
Я лежал на черном камне чужого мира, сжимая в объятиях бессмертное создание, равное Царю Обезьян, и чувствовал, как цепи, сковывавшие мою душу, окончательно рассыпались в прах. Мое сердце билось ровно и мощно. Мои тени безмолвно и преданно стерегли наш покой.
– Юми, – тихо позвал я.
– М-м? – она сонно приоткрыла один небесно-голубой глаз.
– Тот мир, о котором ты говорила… где боги еще помнят вкус страха.
Она приподняла голову, и на ее красивом лице снова расцвела хищная, предвкушающая улыбка. Ее пальцы скользнули по моей груди, оставляя дорожку легких мурашек.
– Мир Небесных Равнин, – произнесла она с благоговением. – Там правят древние титаны и небесные генералы. Они высокомерны, сильны и считают себя хозяевами мироздания. Они никогда не видели той тьмы, которую носишь ты, Джинву.
Я медленно поднялся, увлекая ее за собой. Мое тело было полно сил, мана бурлила в венах подобно расплавленному золоту.
Юми взмахнула рукой, и ее посох, послушный мысленному зову, материализовался из воздуха, сверкнув тяжелым золотым наконечником. Она ловко крутанула его в пальцах, и на ней снова соткались ее черно-золотые боевые шаровары и короткое кимоно с вышитым драконом. Она встала рядом со мной — маленькая, метр шестьдесят три, но излучающая мощь, способную расколоть материк.
Я призвал свою теневую мантию. Черное пальто легло на мои плечи, поглощая свет, а глаза затянуло грозовым сумраком.
Она ударила концом посоха о базальт.
Пространство перед нами затрещало, расходясь глубокой, сияющей трещиной, ведущей в неизведанную бесконечность. Оттуда пахнуло первозданным ветром, кровью древних чудовищ и грозой, масштабы которой человеческий разум не мог даже вообразить.
– Готов, Теневой Монарх? – спросила Юми, оглянувшись на меня через плечо.
Я шагнул вперед и встал с ней плечом к плечу, чувствуя, как ее рука переплетается с моей в крепком, нерушимом замке.
– Я ждал этого слишком долго, – ответил я.
И мы шагнули в разлом, навсегда оставляя пепел прошлого позади.