Дракон
Истинный лик дракона
Горячие струи воды с глухим шумом разбивались о матовое стекло просторной душевой кабины, превращая воздух в густой, обволакивающий пар.
После безумия, разорвавшего мою гостиную на куски, здесь царила обманчивая, почти стерильная тишина, нарушаемая лишь мерным плеском воды да тяжелым, выравнивающимся дыханием. Я стоял под душем, позволяя кипятку смывать с кожи засохшую кровь от его когтей, пот и въевшуюся в поры копоть первозданной маны.
Прямо передо мной, привалившись спиной к моей груди и запрокинув голову мне на плечо, стоял Юки.
Его мокрые черные волосы облепили бледный лоб и виски, а дыхание всё еще оставалось прерывистым. Мальчишеское тело, едва достававшее мне до груди, казалось совершенно расслабленным, отяжелевшим от пережитого экстаза. Однако расслабленность эта была обманчивой — даже сейчас под гладкой кожей угадывалась стальная плотность мышц, способная в любую секунду распрямиться смертоносной пружиной.
Я намылил ладони мягким гелем и медленно, с несвойственной мне ранее осторожностью провел руками по его телу.
Смывал следы нашей дикой, сокрушительной ночи. Сначала с его тонких плеч, оглаживая острые ключицы, затем вниз — по рельефному животу, к узким бедрам. Когда мои пальцы скользнули между его ягодиц, Юки тихо, судорожно втянул носом влажный воздух и чуть шире расставил ноги, беспрекословно доверяясь моим прикосновениям.
«Слишком много кончил...» – пронеслось у меня в голове, когда я почувствовал, как много моего семени всё еще оставалось внутри него.
Белесые, густые струйки медленно вытекали из его растерзанного, припухшего нутра, смешиваясь с мыльной пеной и стекая по его стройным бедрам прямо к сливному отверстию. Я ввел два пальца внутрь, помогая воде бережно вымыть всё до капли, чтобы не оставить внутри тяжести и дискомфорта. Внутренние стенки его тела всё еще мелко подрагивали, обжигая мои пальцы остаточным жаром драконьего пламени, сжимаясь вокруг них в остаточных спазмах.
Юки уткнулся затылком мне в ключицу и протяжно, сладко застонал. В этом звуке не было боли — лишь истома пресыщенного, умиротворенного хищника.
– Джинву... – прошептал он, и его голос в шуме воды прозвучал хрипло, интимно. – Если ты продолжишь так возиться там своими пальцами, я решу, что ты хочешь второй раунд прямо у этой стены.
– Если бы я хотел второй раунд, мы бы уже давно не стояли на ногах, – ровным, низким голосом отозвался я, не прекращая своего занятия.
Я вынул пальцы, ополоснул его прохладной струей воды и мягко нажал на его поясницу, заставляя чуть наклониться вперед, чтобы смыть пену со спины.
И снова мой взгляд зацепился за эти чудовищные борозды. Под потоками воды шрамы от небесных молний казались еще ярче — белесые, рельефные полосы, рассекающие совершенную фарфоровую кожу. Я провел по ним ладонью. Каждая неровность отзывалась во мне странным, собственническим покалыванием.
Удивительно. Я провел с ним всего несколько часов, но за эти часы получил столько неподдельного, животного удовольствия, сколько не испытывал за все двадцать шесть лет своей жизни. Рядом с Ча Хэ Ин я чувствовал себя чудовищем, запертым в клетке вечного страха навредить. Она всегда казалась мне хрупкой, почти хрустальной, но при этом ее мысли и желания были плоскими, лишенными глубины.
А Юки... Держа его сейчас в руках под струями воды, видя его хрупкую тринадцатилетнюю фигуру, узкие запястья и тонкие лодыжки, можно было легко обмануться. В моих ладонях он выглядел беззащитным подростком, которого хотелось укрыть плащом и спрятать от всего мира. Но стоило заглянуть глубже плоти, как открывалась бездна. Несокрушимый монолит. Первобытный титан, чья истинная природа превосходила воображение смертных.
Я выключил воду. Шум прекратился, оставив нас в тягучей, теплой тишине, нарушаемой лишь редким падением тяжелых капель.
Я потянулся за большим темным полотенцем, накинул его на плечи Юки и аккуратно повернул его к себе лицом. Дракон послушно развернулся, прислонившись спиной к стеклянной перегородке. Его лазурные глаза, окаймленные мокрыми черными ресницами, смотрели на меня с ленивым, сытым любопытством.
Я бережно промокнул влагу на его лице, убрал мокрые пряди со лба.
– О чем задумался, Теневой владыка? – тихо усмехнулся он, обнажив кончики острых клыков. – Твой взгляд стал слишком тяжелым. Неужели испугался последствий нашего пакта?
– Нет, – я опустил полотенце, внимательно скользя взглядом по его правильным, точеным чертам. – Я просто подумал... Каково это — знать, кто ты есть на самом деле, но быть запертым в оболочке ребенка?
Юки чуть прищурился, но насмешка не сошла с его лица.
– Это раздражает, – честно признался он. – Как будто тебя засунули в железный ящик на два размера меньше твоего тела. Но я привык. Два тысячелетия — достаточный срок, чтобы смириться даже с самой извращенной шуткой Сунь Укуна.
Я шагнул ближе, уперев ладонь в стекло рядом с его головой. Мои серые глаза потемнели, выдавая разгорающийся внутри неподдельный интерес.
– А как ты выглядел раньше? – спросил я, и в моем тоне проскользнула несвойственная мне мягкость. – До восстания против Нефритового Императора. До проклятия Короля Обезьян. Какова твоя настоящая человеческая форма?
Юки замер. Вопрос застал его врасплох. На его фарфоровых щеках проступил едва заметный румянец — не от смущения, а от внезапно всколыхнувшейся гордости, спавшей на самом дне его запечатанной души.
– Моя истинная форма? – переспросил он, и в его глазах закружились лазурные вихри. – О... смертные поэты слагали легенды о моем облике, когда спускались к рекам у подножия священных гор. Они называли меня Лазурным Бедствием.
Он тихо хмыкнул, склонив голову к плечу, и впился в меня испытующим взором.
– Хочешь увидеть? – вкрадчиво прошептал Дракон.
– А ты можешь? – я приподнял бровь. – Ты ведь сам говорил, что проклятие запечатало твою силу и тело намертво.
– Проклятие сковало меня, это правда, – Юки медленно провел кончиками пальцев по тяжелому черно-золотому наручу на своем правом запястье. – Но Укун оставил лазейку. Он любил меня слишком сильно, чтобы замуровать заживо без единого глотка воздуха. Я могу временно сломать печать. Ненадолго. Минут на двадцать, не больше. После этого оковы сожмут меня с удвоенной силой, и отдача будет чертовски неприятной.
– Тогда не стоит рисковать ради простого любопытства, – покачал я головой, собираясь отстраниться. Я не хотел причинять ему боль из-за прихоти.
Но Юки резко вскинул руку и вцепился пальцами в мое мокрое запястье. Его хватка была железной.
– Стой, – властно произнес он, и на его лице расцвела дерзкая, шальная улыбка. – Я хочу этого сам. Я тысячу лет никому не показывал свой истинный лик. Но ты... ты отдал мне свою тьму, Джинву. Ты принял меня, не испугавшись моих шрамов. Справедливо, если мой супруг узнает, за кого на самом деле отдал свою вечность.
Прежде чем я успел возразить, он отпустил мою руку и сделал шаг назад, в самый центр просторной ванной комнаты.
– Отойди чуть дальше, Монарх, – предупредил он низким, вибрирующим голосом. – Будет жарко.
Я отступил на пару шагов, скрестив руки на груди. Тени под моими ногами инстинктивно всколыхнулись, готовясь принять удар неизвестной стихии.
Юки глубоко вздохнул и прикрыл глаза.
В следующую секунду тишина взорвалась.
Это не было похоже на обычное высвобождение маны охотников. Воздух в комнате мгновенно раскалился до температуры плавильной печи. Оставшиеся на стенах капли воды с шипением испарились, заполнив пространство густым, белым туманом. Тяжелые браслеты на предплечьях Юки ослепительно вспыхнули. Золотые письмена на металле раскалились добела, по ним побежали глубокие трещины, из которых с яростным ревом хлынул небесно-голубой огонь.
*Хруст.*
Звук ломающихся божественных печатей прозвучал как удар погребального колокола.
Юки запрокинул голову, и из его горла вырвался низкий, оглушительный рык — голос истинного дракона, от которого задрожали монолитные бетонные стены небоскреба.
Лазурное пламя полностью поглотило его фигуру, взметнувшись к потолку огненным смерчем. Внутри этого ревущего вихря послышался глухой, пугающий звук перестраивающихся костей, треск растягивающихся сухожилий и плеск бурлящей, закипающей крови. Тело ребенка начало стремительно меняться, разрывая наложенные на него оковы.
Его силуэт вытянулся. Плечи раздались вширь. Пространство вокруг него сминалось, словно тонкая бумага, не в силах выдержать колоссальную плотность возвращающейся божественной плоти.
Вихрь пламени резко схлопнулся, втянувшись обратно в поры ожившего колосса, и осел на полированном кафеле мелким снопом синих искр.
Я замер, не в силах пошевелиться.
Мое сердце — сердце бессмертного Теневого Монарха, повидавшего рождение и гибель целых армий — пропустило тяжелый, гулкий удар.
Перед моим взором предстало существо неописуемой, абсолютной красоты.
От тринадцатилетнего подростка не осталось и следа. Передо мной стоял взрослый мужчина, чей рост теперь едва ли уступал моему собственному — не меньше ста восьмидесяти восьми сантиметров чистой, звериной мощи.
Его тело было шедевром, перед которым померкли бы все творения древних богов. Широкие, покатые плечи плавно переходили в мощную, рельефную грудь и узкую, хищную талию. Мышцы пресса, перекатывавшиеся под кожей при каждом вздохе, напоминали высеченные из белого мрамора доспехи — совершенные, сухие, лишенные человеческой мягкости. Чудовищные шрамы на его теле не исчезли, но теперь они не казались следами уродливой экзекуции. В этой взрослой форме они легли на его плоть как священные золотые письмена, как боевые знаки отличия великого генерала, прошедшего сквозь небесный огонь и оставшегося непобежденным.
Его волосы... Короткая мальчишеская стрижка сменилась роскошной, густой гривой черных как безлунная полночь волос. Они тяжелыми, шелковистыми волнами спадали ниже лопаток, а отдельные пряди отливали глубоким лазурным блеском. Виски по-прежнему оставались коротко остриженными, подчеркивая безупречную линию сильной челюсти и аристократических скул.
Но удивительнее всего были его уши.
Они слегка удлинились, заострившись кверху, напоминая уши древних духов природы или эльфийских владык из забытых мифов. У самого основания раковин кожа переходила в тончайшие, полупрозрачные лазурные чешуйки, мерцающие в полумраке, словно россыпь драгоценных сапфиров.
Черты его лица стали острее, взрослее, наполненные царственным, пугающим величием. Прямой нос, чувственные, но жесткие губы и глаза...
Его небесно-голубые глаза горели чистым, неразбавленным божественным пламенем. Вертикальные драконьи зрачки пульсировали, вглядываясь прямо в глубину моей души.
Я не мог отвести взгляда. Мое дыхание перехватило.
Вся моя сущность, вся темная мана внутри меня всколыхнулась, откликаясь на эту первозданную мощь. Это был не мальчик. Это был равный мне правитель. Владыка Небес, способный встать плечом к плечу с Теневым Монархом и не склонить головы.
Юки медленно опустил взгляд на свои ладони — длинные, изящные пальцы взрослого воина, увенчанные черными боевыми наручами, которые теперь сидели на его предплечьях идеально, словно вторая кожа. Он сжал кулаки, пробуя плотность возвращенной силы, и вокруг его пальцев с сухим треском проскочили синие молнии.
Затем он поднял глаза на меня.
Увидев мое онемевшее, жадное выражение лица, древний дракон насмешливо оскалился. На его губах заиграла та самая полуулыбка — дерзкая, высокомерная, сводящая с ума.
– Ну как? – произнес он.
Его голос изменился до неузнаваемости. Больше не было мальчишеских интонаций. Это был низкий, глубокий, бархатистый баритон с вибрирующими металлическими нотками, от которого по моей коже пробежала волна горячих мурашек. Этот голос должен был отдавать приказы многотысячным армиям, спускать с небес молнии и звучать в полумраке спальни, лишая рассудка.
– Ты онемел, Сон Джинву? – Юки сделал шаг вперед.
Его походка стала еще более плавной, тяжелой, исполненной абсолютной грации высшего хищника. Он подошел ко мне вплотную. Теперь разницы в росте практически не было — наши глаза находились почти на одном уровне. Мне больше не нужно было наклоняться. Я смотрел прямо перед собой, упираясь взглядом в этот лазурный омут.
– Ты... великолепен, – вырвалось у меня глухое, искреннее признание.
Я протянул руку, словно завороженный, и коснулся его щеки. Кожа под моими пальцами была обжигающе горячей, гладкой, как полированный нефрит. Мои пальцы скользнули чуть выше, оглаживая заостренный кончик его уха, ощущая под подушечками пальцев прохладную, драгоценную чешую.
Юки тихо, горделиво выдохнул, чуть подавшись навстречу моему прикосновению.
– Я знаю, – не без самодовольства отозвался он, глядя мне прямо в губы. – Красота небесных драконов всегда сводила смертных с ума. Но смертные слепы. Они видят лишь форму, не понимая сути.
– Я не смертный, – тихо напомнил я, сокращая между нами последние миллиметры.
– Знаю, – прошептал Юки, и его горячие ладони легли мне на плечи.
Их хватка была иной. В этом теле его сила ощущалась полнее, концентрированнее. Его широкая, мускулистая грудь прижалась к моей груди. Контакт был ошеломляющим — две несокрушимые божественные твердыни соприкоснулись обнаженной кожей. Мышца к мышце, шрам к шраму.
– У нас есть двадцать минут, Джинву, – промурлыкал Дракон, и в его лазурных глазах вспыхнул опасный, хищный огонь. – Двадцать минут, прежде чем проклятие сломает эту плоть и утянет меня обратно в детскую оболочку.
Он наклонился к моему уху, обжигая мочку горячим дыханием, пахнущим озоном, и едва слышно прикусил ее острыми зубами:
– Скажи мне, Теневой владыка... Ты намерен потратить эти двадцать минут на пустые разговоры? Или возьмешь то, что принадлежит тебе по праву?
Внутри меня словно взорвалась сверхновая.
Сдерживать Монарха больше не имело смысла. Я схватил его за талию — широкую, мускулистую, идеальную — и с глухим ударом впечатал его взрослое, сильное тело обратно в стеклянную стену душа. Стекло жалобно затрещало под нашим весом, но выдержало.
Мои пальцы зарылись в его длинные, шелковые черные волосы, запрокидывая его голову назад. Я посмотрел в его дерзкие, сияющие глаза и оскалился в ответ.
– Мы не потратим впустую ни единой секунды, – прорычал я и жадно, яростно впился в его губы.
Это был совсем другой поцелуй. Поцелуй двух равных титанов, двух абсолютов, делящих между собой короткий миг украденного у вечности величия. И пока его лазурный огонь плавил мою тьму, я дал себе молчаливую, нерушимую клятву:
Я разорву проклятие Сунь Укуна. Я сотру в порошок Нефритовый престол, если потребуется. Но я верну ему это тело навсегда.