Дракон
Золотые узы и пепел гордыни
Прикосновение его ладони отозвалось во мне странным, давно забытым чувством.
Кожа Юки была горячей, словно раскаленный металл, едва сдерживающий бушующее внутри пламя древней звезды. Его пальцы, тонкие и сухие, казались обманчиво хрупкими, но хватка не уступала тискам гигантского монарха. Мелкие белесые шрамы, покрывавшие его кисть, врезались в мою черную кожаную перчатку. В глубине моей собственной тени Игрис шевельнулся, кладя руку на эфес, а Беру заскрежетал челюстями, чувствуя колоссальное давление, исходящее от существа ростом мне едва ли по грудь.
Но я не отстранился. Напротив, тьма в моих жилах лениво замурлыкала, признавая равного. Впервые за долгие годы передо мной стоял не смертный, дрожащий от одного звука моего имени, и не монстр из бездны, ведомый лишь слепой жаждой разрушения. Передо мной стояло древнее божество, пережившее падение пантеонов.
– Что ж, – губы Юки изогнулись в лукавой, острой улыбке, – раз ты согласен, владыка теней...
Он отпустил мою руку и, не глядя, развернулся к оцепеневшему за своим столом председателю. Его небесно-голубые глаза блеснули холодным золотом.
– Председатель. Давайте сюда документы. Не будем тратить время на бессмысленные расшаркивания.
Председатель вздрогнул, будто его огрели хлыстом, и дрожащими руками пододвинул к краю полированного стола толстую папку из черной тисненой кожи с гербами Ассоциации и витиеватыми печатями Небесного чертога. Было видно, с каким трудом старику дается каждый вдох в присутствии двух существ, способных одним столкновением аур обратить Сеул в пылающий кратер.
Юки даже не стал открывать папку. Он лишь слегка шевельнул пальцами свободной руки, и воздух над его раскрытой ладонью сгустился, затрещав крошечными лазурными молниями. Пространство дрогнуло, выпуская из глубин его духовного хранилища два предмета.
Когда свет рассеялся, на его фарфоровой ладони лежали два кольца.
Они не были похожи на человеческие ювелирные украшения. Одно было выковано из чистейшего небесного золота с вкраплениями сверкающей лазури, напоминавшей чешую восточного дракона, а второе — из непроглядно-черного божественного металла, вбирающего в себя любой падающий свет, словно сама бездна. От них исходила мощь столь плотная, что трещины на стеклах кабинета расползлись еще шире.
– Древний обряд крови и клятвы, – негромко пояснил Юки, и в его голосе прозвучало эхо тысячелетий. – Скрепив этот союз, мы свяжем не просто две сущности. Мы свяжем Небо и Тень. Твои солдаты признают мой приказ, мои небесные драконы склонят головы перед твоей волей.
– Джинву! Ты что, серьезно собрался подписать это безумие?!
Голос Ча Хэ Ин разорвал повисшую в кабинете торжественную тишину. До этого момента она молчала, парализованная вспышкой чистой драконьей силы, но теперь ярость, уязвленная гордость и паника окончательно затмили ее разум.
Она шагнула вперед, каблуки ее туфель от известного европейского бренда звонко ударили по дорогому паркету. Лицо Хэ Ин, еще утром казавшееся мне отстраненно красивым, сейчас исказилось в уродливой гримасе бешенства.
– Джинву, посмотри на него! – выкрикнула она, тыча унизанным кольцами пальцем прямо в лицо Небесному Дракону. – Это же монстр! Очередная тварь из высших миров, замаскированная под ребенка! Ты с ума сошел?! Мы — главная пара этого мира! О нас пишут все мировые издания, нас ждут на приеме у премьер-министра на следующей неделе! Мой контракт с модным домом, наши совместные фонды, статус... Ты собираешься разрушить все ради этой твари?! Что скажут люди?! Что скажут репортеры, когда узнают, что сильнейший мужчина Земли променял меня на... на ЭТО?!
Она задыхалась от собственной тирады, ее грудь тяжело вздымалась, а рука уже инстинктивно потянулась к бедру — туда, где когда-то всегда висели ножны с зачарованным мечом. Но сейчас там была лишь тонкая ткань дизайнерского платья и крошечная сумочка.
Я смотрел на нее и чувствовал лишь глухую, ледяную пустоту.
Ни капли сочувствия. Ни тени прежней привязанности. Женщина, которая когда-то привлекала меня своим чистым запахом, неукротимым боевым духом и скромностью, превратилась в жалкую пародию на саму себя. Контракты, репортеры, светские рауты, статус... В ее словах не было ни слова о людях, ни слова о долге, ни слова о той пропасти, над которой балансировал наш хрупкий мир. Только ее драгоценный имидж.
Юки даже не повернул головы в ее сторону. На его тонких губах заиграла ленивая, бесконечно усталая усмешка существа, слышавшего крики смертных царей и императоров на протяжении двадцати веков.
– Слишком шумно, – небрежно обронил он. – Раздражает.
Щелк.
Звук щелчка его тонких пальцев прозвучал как удар хлыста.
Воздух перед лицом Ча Хэ Ин сжался в золотистую печать размером с монету, вспыхнул и мгновенно превратился в плотную, сияющую ленту чистой драконьей маны, намертво запечатавшую ее рот.
Хэ Ин издала приглушенный, панический звук — «М-м-мф!» — и судорожно схватилась за губы обеими руками. Она попыталась разорвать магические путы пальцами, попыталась призвать свою ауру S-ранга, но ее мана, некогда чистая и острая, как клинок, разбилась о божественную печать Юки, как морская волна о гранитную скалу, не оставив даже царапины.
Ее глаза расширились от дикого ужаса. Она перевела взгляд на меня, моля о помощи, требуя, чтобы я покарал наглеца, посмевшего унизить «девушку Теневого монарха».
Но я даже бровью не повел. Тьма у моих ног спокойно струилась, равнодушная к ее беззвучным рыданиям.
Юки медленно повернулся к председателю. Взгляд лазурных глаз мальчика стал жестким, пронизывающим до самых костей, лишенным и тени былой насмешливости.
– Председатель, – произнес Юки ровным, леденящим душу голосом. – Вам лучше отозвать ее квалификацию охотника. Прямо сейчас.
В кабинете стало так тихо, что было слышно, как за панорамным окном на высоте восьмидесятого этажа завывает ветер. Председатель замер, не смея даже сглотнуть.
– Ю-юки-сама?.. – заикаясь, выдавил старик.
– Она как боец — уже всё, – безжалостно отрезал Небесный Дракон, бросив презрительный взгляд на беззвучно трясущуюся Хэ Ин. – Ее меч заржавел в ее собственной душе. Все, что ее сейчас интересует — это вспышки камер, блестящие тряпки и чужой статус, за которым она пытается спрятать собственную беспомощность. Ее ядро охотника разложилось от праздности и тщеславия.
Юки сделал шаг к столу, и воздух вокруг него потяжелел, заставив деревянную мебель жалобно заскрипеть.
– Если она пойдет в настоящий бой — она сдохнет первой, – жестко, чеканя каждое слово, продолжал Юки. – И это было бы полбеды, смерть глупцов — закон мироздания. Но она подведет своих людей. Охотников, которые по старой памяти будут слепо надеяться на эту пустышку, веря, что рядом с ними легендарный S-ранг. Она станет причиной гибели десятков невинных жизней только потому, что вы вовремя не отобрали у ребенка заряженное оружие. Лишите ее ранга. Спасите жизни тех, кто еще готов сражаться по-настоящему.
Слова Юки падали в тишину кабинета тяжелыми свинцовыми каплями.
Каждое его слово было абсолютной, неоспоримой истиной. Жестокой, хирургически точной правдой, которую я сам видел уже многие месяцы, но из какого-то глупого остатка человеческой сентиментальности не решался высказать вслух. Мне было горько признавать, что девушка, которую я когда-то спас из логова муравьев на острове Чеджу, добровольно похоронила своего внутреннего воина ради фальшивого блеска светской хроники.
Хэ Ин смотрела на Юки с неприкрытой ненавистью, слезы ярости катились по ее безупречно накрашенным щекам, но в глубине ее расширенных зрачков плескался животный, парализующий страх. Потому что где-то на самом дне своего ослепленного эго она знала: древний бог прав. Она больше не была бойцом. Она стала декорацией.
– Председатель, – подал я голос, разрушая тяжелое молчание.
Мой голос прозвучал низко, с привычными глухими металлическими нотками Теневого монарха.
Старик вздрогнул и поднял на меня глаза:
– Д-да, Сон Джинву-ним?
– Юки прав, – спокойно произнес я, глядя прямо на побледневшую Хэ Ин. – Аннулируйте ее боевую лицензию. Если она хочет посещать приемы и раздавать интервью — пусть делает это как гражданское лицо. В подземелья высшего ранга она больше не ступит.
Глаза Хэ Ин остекленели. Золотая лента на ее губах не позволяла ей издать ни звука, но по тому, как подкосились ее колени, было понятно: в этот момент рухнул весь ее мир. Не брак со мной, не любовь — рухнул карточный домик ее статуса, ее иллюзия всемогущества и неприкасаемости.
– Я... я понял вас, – сдавленно прошептал председатель, тяжело опуская голову. – Приказ будет подписан сегодня же вечером.
– Вот и славно, – бросил Юки, вновь теряя к женщине всякий интерес, будто она была пылинкой на его рукаве.
Он протянул мне руку, на которой покоились два кольца.
– Ну что, монарх? Покончим с формальностями?
Я подошел к столу. Одно движение мысли — и черная мантия из чистой теневой материи соткалась вокруг моих плеч, скрывая деловой костюм. Я взял со стола черное перо с золотым пером и размашисто поставил свою подпись на древнем пергаменте Небесного договора, скрепляя документ каплей своей маны. Лиловое пламя на мгновение охватило бумагу, впитываясь в текст и навечно связывая мою волю с условиями пакта.
Затем я опустил взгляд на ладонь Юки.
Кольцо из черного божественного металла при моем приближении слабо запульсировало, откликаясь на зов властителя смерти. Я взял его. Металл оказался удивительно легким, но нес в себе гравитацию целой черной дыры. Я надел его на безымянный палец левой руки.
В то же мгновение по моим венам прокатилась волна раскаленной, лазурной драконьей энергии. Она не конфликтовала с тьмой — напротив, первородное пламя Юки и моя бездонная тень сплелись в идеальный, гармоничный узор. Мои чувства обострились до предела: я ощутил не только пульс каждого человека в этом здании, но и почувствовал самого Юки — его вековую боль, шрамы на его душе, оставленные небесными казнями, и его неукротимую, яростную свободу.
Юки взял второе кольцо — золотое с лазурным отливом — и небрежно натянул его на свой палец.
– Связаны, – коротко констатировал он, оглядев руку.
Вспышка связи заставила его черные взъерошенные волосы слегка приподняться, а татуировка дракона на его предплечье вспыхнула ослепительным сапфировым светом. На секунду за его спиной материализовался колоссальный, призрачный силуэт восточного змееподобного дракона с золотыми рогами, оскалившего пасть в сторону небес.
– Пойдем отсюда, – сказал я, разворачиваясь к выходу. – Мне не нравится здешний воздух. Он слишком пропитан чужой ложью.
– С превеликим удовольствием, – хмыкнул мальчишка-бог, сунув руки в карманы брюк и шагая рядом со мной с легкой, кошачьей грацией.
Мы прошли мимо застывшей Ча Хэ Ин. Она стояла, привалившись спиной к стене, не в силах оторвать взгляда от черного кольца на моей руке. Из ее глаз непрерывным потоком текли слезы, смывая дорогую тушь, но печать молчания на ее губах оставалась нерушимой.
Я даже не замедлил шаг. То, что когда-то связывало нас, умерло задолго до сегодняшнего дня. Сегодня мы лишь официально похоронили труп наших отношений, не оставив даже надгробного камня.
– Игрис, – мысленно позвал я.
*«Слушаю, мой повелитель»,* – отозвался верный рыцарь из глубин тени.
– Подготовь восточное крыло поместья. У нас гость, который останется надолго.
*«Будет исполнено, сир».*
Двери кабинета председателя распахнулись перед нами сами собой. Мы вышли в длинный пустой коридор верхнего этажа, и за нашими спинами тяжелые дубовые створки захлопнулись, навсегда отрезая прошлое.
– Знаешь, Теневой монарх, – негромко произнес Юки, искоса поглядывая на меня своими нечеловечески прекрасными голубыми глазами, – а ты мне нравишься куда больше, чем заносчивые ублюдки из Нефритового чертога. У тебя есть хребет.
– Ты тоже не так безнадежен для двухтысячелетнего проклятого ящера, – позволил я себе легкую усмешку.
Юки звонко рассмеялся, и в этом звуке дрогнули стены штаб-квартиры Ассоциации охотников.
– Осторожнее со словами, муж мой, – протянул он с опасным блеском в глазах. – А то мне придется напомнить тебе, почему даже Сунь Укун дважды думал, прежде чем спорить со мной.
– Буду ждать с нетерпением, – ответил я.
Тьма взметнулась из-под моих сапог, сплетаясь с лазурными искрами драконьей маны Юки, и, поглотив нас обоих, унесла прочь через пространство, оставляя мир смертных далеко позади.