Дракон
Золото, тени и ванильный рожок
Прошло три года с тех пор, как я окончательно разорвал связи с миром, который когда-то считал своим домом. Три года, как Сон Джинву, герой человечества, официально перестал существовать, уступив место существу, чье имя шепотом произносят лишь тени и древние духи гор.
Сегодня Сеул казался мне шумным муравейником, лишенным того глубокого смысла, который я обрел в тишине нашей долины. Но у Юми были свои планы. Она заявила, что нам нужно «социализироваться», а на самом деле ей просто захотелось обновить гардероб и купить Юки те самые кроссовки с мигающими подошвами, которые он увидел в старом журнале.
– Джинву, перестань хмуриться, – Юми толкнула меня плечом, поправляя солнцезащитные очки. – Ты выглядишь так, будто собираешься объявить войну этому торговому центру, а не купить детям игрушки.
На ней были узкие джинсы, легкая ветровка и футболка, но даже в этой простой одежде она притягивала взгляды. Её фарфоровая кожа сияла под лампами торгового комплекса, а черные волосы, собранные в высокий хвост, покачивались в такт шагам. Рядом с ней я чувствовал себя огромной, неповоротливой тенью, пытающейся вписаться в узкие рамки человеческого пространства.
– Я просто не привык к такому количеству... людей, – признался я, перехватывая за руку Сухо.
Младший сын, которому недавно исполнилось два, был настоящим сгустком энергии. В отличие от спокойного Юки, Сухо унаследовал мой характер в его самой нетерпеливой форме. Его глаза, темные с золотистым ободком, с любопытством сканировали витрины.
– Папа, а мы купим мороженое? – Юки, которому уже исполнилось пять, шел с другой стороны, крепко держась за мою ладонь.
Он рос настоящим аристократом: статная осанка, спокойный взгляд и манеры, которые казались врожденными. В нем сила Небесного Дракона проявлялась в виде абсолютной уверенности. Если Сухо был бушующим пламенем, то Юки был глубоким, спокойным океаном.
– Обязательно, – улыбнулся я, чувствуя, как ледяная корка Монарха внутри меня окончательно тает. – Сначала поможем маме с покупками, а потом — целый рожок каждому.
– Два рожка! – выкрикнул Сухо, подпрыгивая на месте. От его прыжка по плитке пола пробежала едва заметная вибрация, которую почувствовал только я.
– Одного достаточно, маленький монстр, иначе у тебя изо рта вместо искр полетят сосульки, – рассмеялась Юми.
Мы провели в магазинах около двух часов. Юми была в своей стихии. Она умудрялась выбирать вещи с быстротой хищника, выслеживающего добычу. Дети были в восторге от обилия ярких цветов, а я... я просто наслаждался тем, что могу быть рядом с ними. Мои тени, скрытые в глубоком подпространстве, были начеку, но сегодня в воздухе не чувствовалось угрозы. Только запах попкорна, парфюма и обычного человеческого счастья.
Когда мы наконец вышли в центральный холл, увешанные пакетами, Юми указала на кафе-мороженое у фонтана.
– Моё терпение на исходе, Монарх. Веди нас к сахару.
Мы устроились за небольшим столиком. Юки выбрал фисташковое, Сухо потребовал клубничное, а Юми, верная своим вкусам, взяла персиковый сорбет. Я ограничился простым черным кофе, наблюдая за ними. В этот момент хаос торгового центра перестал меня раздражать. Это был живой, пульсирующий мир, и мои дети были его частью, несмотря на свою божественную природу.
– Смотри, Юки, – Сухо ткнул пальцем в сторону фонтана, его лицо было измазано розовым кремом. – Там дядя с собакой!
Я непроизвольно проследил за его взглядом. Но увидел не собаку.
В нескольких метрах от нас, возле магазина детской одежды, стояла пара. Женщина в светлом платье, подчеркивающем её уже заметно округлившийся живот, и высокий, крепко сложенный мужчина, который заботливо придерживал её за локоть.
Моё сердце пропустило удар.
Это была Ча Хэ Ин.
Она выглядела иначе. В её облике больше не было той острой, как лезвие меча, напряженности, которую я помнил. Её лицо смягчилось, в глазах светилось спокойствие, которое бывает только у женщин, нашедших свою тихую гавань. Она что-то увлеченно рассказывала мужу, указывая на крошечные пинетки в витрине, и тот улыбался ей в ответ — искренне, тепло, без тени того благоговейного страха, который всегда невольно присутствовал в моих отношениях с людьми.
– Джинву? – тихий голос Юми вернул меня в реальность.
Она не смотрела на Хэ Ин. Она смотрела на меня. В её взгляде не было ревности, только глубокое понимание. Она знала, кого я увидел.
– Она счастлива, – произнес я, и эти слова не принесли боли. Только облегчение. – По-настоящему счастлива.
– Конечно, – Юми накрыла мою руку своей теплой ладонью. – Ты дал ей шанс на ту жизнь, которую она заслуживала. Жизнь с человеком. Без теней, без вечной войны, без бога, который не может её коснуться, не боясь сломать.
Я посмотрел на мужа Хэ Ин. Он был обычным мужчиной, возможно, охотником низкого ранга или просто успешным горожанином. Но он был тем, кто мог стареть вместе с ней. Тем, кто мог разделить с ней радость от покупки первых детских вещей, не думая о том, выдержит ли её тело мощь наследника Монарха.
Я чувствовал радость за неё. Искреннюю, чистую радость. Моя жертва — если это можно было так назвать — принесла плоды. Я перестал быть её проклятием и стал лишь далеким воспоминанием о прошлой жизни.
– Папа, ты почему не пьешь кофе? – Юки дернул меня за рукав. – Оно уже холодное.
Я перевел взгляд на сына. На его лоб, где под волосами скрывался крошечный шрам от первой тренировки с Игритом. На Юми, которая подмигнула мне, отправляя в рот ложку сорбета.
Мой мир был здесь. Мой живой, шумный, могущественный и бесконечно любимый мир.
– Всё хорошо, Юки, – я сделал глоток остывшего кофе. – Просто задумался.
В этот момент Хэ Ин обернулась. На мгновение её взгляд скользнул по нашему столику. Я не прятался, но и не искал встречи. Наши глаза встретились всего на секунду. Я увидел в её взгляде мимолетное узнавание, тень далекого прошлого, которая тут же растаяла. Она не узнала во мне того Сон Джинву, которого любила. Для неё я был просто случайным прохожим, красивым мужчиной с необычной семьей.
Она улыбнулась своему мужу, и они пошли дальше, растворяясь в толпе.
– Папа, а мы купим мороженое домой? – Сухо, уже расправившийся со своей порцией, с надеждой заглядывал мне в глаза. – Для Игрита! Он любит клубничное, я знаю!
Я рассмеялся, и этот смех был громким, живым, настоящим.
– Игрит не ест мороженое, Сухо. Но мы можем купить ему новую полироль для доспехов. Думаю, он оценит это больше.
– Тогда мне еще одно! – не растерялся младший.
– Обойдешься, – Юми поднялась со стула, подхватывая пакеты. – Нам пора возвращаться. Скоро закат, а я обещала Юки показать, как вызывать маленьких огненных дракончиков.
Мы вышли из торгового центра, когда небо над Сеулом начало окрашиваться в пурпурные тона. Город жил своей жизнью, Хэ Ин шла навстречу своему будущему, а я возвращался в свою долину.
Там, среди гор, где небо встречается с землей, нас ждал дом. Дом, который не был тюрьмой. Дом, где Монарх мог быть просто отцом, а Дракон — просто любимой женщиной.
– Папа, смотри! – Юки указал на небо. – Там уже видно луну!
– Это не просто луна, Юки, – я подхватил Сухо на руки, чувствуя его привычный вес. – Это знак того, что пора домой.
Юми шла рядом, её рука скользнула в мою. Её сила резонировала с моей, создавая вокруг нас невидимый кокон абсолютной защиты. Мы были аристократами в этом мире теней, живыми легендами, которые предпочли тишину громкой славе.
Дети были счастливы. Мы были счастливы. И глядя на уходящие огни города, я окончательно понял: быть богом — это одиночество, но быть частью семьи — это и есть истинное бессмертие.
– Джинву, – позвала Юми, когда мы уже подходили к точке, где я собирался открыть портал.
– Да?
– Спасибо, что вытащил нас сегодня. Иногда полезно вспомнить, ради чего мы защищаем этот мир.
Я притянул её к себе, целуя в висок.
– Я защищаю его только потому, что в нем живешь ты и наши дети, Юми. Всё остальное — лишь декорации.
Я взмахнул рукой, и пространство перед нами разорвалось, обнажая прохладный, наполненный ароматом персиков воздух нашей долины. Мы шагнули в темноту портала, оставляя позади шум мегаполиса, прошлые привязанности и чужие судьбы.
Впереди была вечность. И впервые за всё время я знал, что мне её будет мало.