Дпс
Осколки высшего общества
Воздух в элитном пентхаусе казался отравленным. Кристина стояла в дверях спальни, и мир, который она так тщательно выстраивала вокруг себя пять лет, осыпался мелкой стеклянной крошкой. На ее шелковых простынях, которые она выбирала с такой любовью, была другая. Какая-то безликая блондинка с наращенными ресницами, чье имя даже не имело значения.
А рядом стоял Артем. Тот самый Артем, который клялся ей в вечной верности под небом Мальдив, который называл ее своей единственной «золотой девочкой». Сейчас он выглядел жалко: помятый, с бегающим взглядом, пытающийся натянуть брюки и одновременно что-то лепетать про «это вышло случайно» и «ты слишком много времени проводишь со своими тачками».
– Вон, – только и смогла выдавить из себя Кристина. Голос был чужим, надтреснутым.
– Крис, послушай…
– Вон из моей квартиры! Оба! – сорвалась она на крик, и в стену полетела тяжелая хрустальная ваза, стоявшая на консоли в прихожей.
Когда за ними закрылась дверь, наступила тишина. Оглушительная, давящая. Кристина прошла на кухню, чувствуя, как внутри разрастается ледяная пустота. Пять лет. Пять лет она отдавала этому человеку всё, игнорируя предупреждения отца и собственные предчувствия.
Рука сама потянулась к бару. Бутылка дорогого односолодового виски открылась с глухим щелчком. Кристина не стала искать бокал. Она пила прямо из горлышка, обжигая горло и надеясь, что этот огонь выжжет ту боль, что сжимала сердце в тиски.
Она пила долго, глядя на панораму спящей Москвы через панорамное окно. Город был равнодушен к ее драме. К четырем часам утра бутылка почти опустела. В голове шумело, а обида трансформировалась в глухую, неконтролируемую ярость. Ей нужно было движение. Ей нужно было сбежать от этих стен, которые теперь пахли чужими духами и предательством.
Кристина натянула привычные черные джинсы, подчеркивающие стройные бедра, и короткую черную толстовку с капюшоном. Схватив ключи от Audi RS7, она вылетела из квартиры, даже не заперев дверь.
Лифт опускался вечность. Подземный паркинг встретил ее прохладой и тихим гулом систем вентиляции. Ее «зверь» ждал на своем месте. Глухая тонировка делала машину похожей на тень, затаившуюся в углу. Кристина упала в ковшеобразное сиденье, нажала кнопку пуска, и низкий рокот пятисот шестидесяти лошадиных сил заполнил пространство.
– Поехали, – прошептала она, вцепляясь в руль так, что побелели костяшки пальцев.
Машина вылетела на пустые улицы. Кристина вдавила педаль в пол. Спидометр послушно отсчитывал цифры: 100, 140, 180… Мир превратился в размытые полосы света. Алкоголь в крови притупил страх, оставив только жажду скорости. Она летела по Кутузовскому, не разбирая дороги, просто желая, чтобы ветер, проникающий сквозь щели, выветрил из головы образ Артема.
Она не заметила патрульную машину, стоявшую в тени развязки. Но яркие красно-синие проблесковые маячки в зеркале заднего вида проигнорировать было невозможно.
– Опять… – простонала она, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.
Кристина ударила по тормозам. Машина, повинуясь электронике, плавно замедлилась и прижалась к обочине. Она не глушила мотор, просто положила голову на руль, чувствуя, как остатки адреналина сменяются полным отчаянием.
В окно постучали. Раз, другой. Кристина медленно опустила стекло.
На улице было серо и зябко — предрассветный час, когда город кажется самым неуютным. В проеме окна показалось знакомое лицо. Саша Майоров. Опять он.
– Солдатова, ну это уже даже не смешно, – начал он строгим, усталым голосом, поправляя планшет. – Четыре утра. Скорость почти под двести. Вы решили собрать все возможные нарушения за одну неделю?
Кристина молчала. Она смотрела прямо перед собой, и Саша, не дождавшись ответа, наклонился чуть ниже, чтобы заглянуть ей в лицо.
– Кристина? Вы меня слышите? Документы…
Он осекся. Свет уличного фонаря упал на ее лицо, и Саша увидел то, чего никак не ожидал встретить у этой дерзкой, непробиваемой девчонки с золотой ложкой во рту. Ее глаза были красными, а по щекам, размывая тушь, катились крупные слезы. Она не всхлипывала, не кричала — она просто плакала, тихо и безнадежно.
– Эй, – голос Саши мгновенно сменился с официально-строгого на встревоженный. – Что случилось? Ты ранена? Тебя кто-то обидел?
Кристина повернула к нему голову. Запах виски из салона ударил ему в нос, и Майоров нахмурился, но тут же смягчился, увидев ее взгляд — пустой и разбитый.
– Он мне изменил, – прошептала она, и первый всхлип все-таки вырвался из ее груди. – Пять лет, Саша. Пять лет в мусорное ведро. Прямо в моей кровати… с какой-то…
Она закрыла лицо руками и разрыдалась в голос, содрогаясь всем телом.
Саша замер. Профессиональный долг диктовал ему немедленно вытащить ее из-за руля, составить протокол об управлении в нетрезвом виде и вызвать эвакуатор. Но перед ним была не «нарушительница Солдатова», а просто маленькая, раздавленная горем девушка, которая в этот момент ненавидела весь мир.
Он оглянулся на свою патрульную машину, где его напарник дремал на пассажирском сиденье, потом снова на Кристину.
– Выходи, – тихо, но твердо сказал он, открывая дверь Audi снаружи.
– Куда? – она подняла на него заплаканные глаза. – Арестуешь меня? Давай. Мне плевать. Мне сейчас на всё плевать, Майоров.
– Выходи, я сказал, – он взял ее за руку и мягко, но настойчиво потянул на себя.
Кристина подчинилась. Ноги, ватные от алкоголя и стресса, едва держали ее. Саша подхватил ее за талию, не давая упасть, и прислонил к холодному борту машины.
– Посмотри на меня, – он взял ее лицо в свои ладони. Его пальцы были прохладными и пахли табаком и утренней свежестью. – Ты села за руль пьяная. Ты могла убиться. Ты понимаешь это?
– И пусть! – выкрикнула она, пытаясь вырваться. – Кому я нужна? Папе, которому важны только отчеты? Или Артему, который…
– Ты нужна себе, – перебил ее Саша, глядя прямо в глаза. – И, черт возьми, ты слишком красивая и живая, чтобы заканчивать этот вечер в кювете из-за какого-то идиота.
Кристина замерла, пораженная его тоном. В его глазах не было осуждения, только какая-то непонятная ей, почти болезненная забота.
– Как он мог? – спросила она уже тише, шмыгая носом. – Я ведь для него всё…
Саша вздохнул, убирая прядь волос с ее лица. В его голове не укладывалось, как можно было променять эту огненную, искреннюю девушку на кого-то другого. Он видел ее разной: капризной, злой, дерзкой, а теперь — абсолютно беззащитной. И в каждом из этих состояний она была настоящей.
– Потому что он дурак, Кристина, – просто ответил Саша. – Редкостный, феерический дурак. Если он не разглядел, что за этим твоим «золотым» фасадом скрывается, то это его потеря, а не твоя.
Кристина вдруг уткнулась лбом в его плечо, в жесткую ткань форменной куртки. Саша помедлил секунду, а потом обнял ее, чувствуя, как она дрожит. Мимо проносились редкие машины, их обдавало холодным воздухом, но здесь, на обочине, время словно остановилось.
– Мне теперь так больно, – прошептала она в его плечо.
– Пройдет, – он погладил ее по спине. – Обязательно пройдет. Но не сегодня. Сегодня тебе нужно просто поспать.
Он отстранился, заглядывая ей в глаза.
– Слушай меня внимательно. Я сейчас отвезу тебя домой. На твоей машине. Мой напарник подменит меня, я скажу, что мне стало плохо.
– Тебя уволят, если узнают, – Кристина вытерла слезы рукавом толстовки.
– Не узнают, – Саша чуть улыбнулся, той самой улыбкой, от которой у нее в прошлый раз «сводило зубы», но сейчас она казалась единственным спасением. – Садись на пассажирское.
Он усадил ее, пристегнул ремнем, словно ребенка, и сам сел за руль Audi. Мощный автомобиль в его руках ощущался иначе — более послушным, спокойным. Саша вел машину уверенно, не превышая скорости, изредка поглядывая на Кристину. Она откинула голову на подголовник и закрыла глаза.
– Где ты живешь? – спросил он.
Она назвала адрес элитного ЖК в центре. Весь путь они проделали в молчании. Кристина чувствовала, как алкоголь окончательно берет свое, погружая ее в вязкую дремоту, но присутствие Саши рядом дарило странное чувство безопасности.
Когда они въехали в подземный паркинг, Кристина уже почти спала. Саша заглушил мотор и повернулся к ней.
– Приехали, Солдатова.
Она открыла глаза, мутно глядя на него.
– Ты уйдешь?
– Я провожу тебя до двери, – пообещал он.
Они поднялись в лифте. Кристина шла, опираясь на его руку. Когда они подошли к ее квартире, она увидела на полу осколки той самой вазы и разбросанные вещи Артема, которые он в спешке не забрал.
– Подожди здесь, – Саша аккуратно завел ее внутрь, усадил на диван в гостиной.
Он прошел на кухню, нашел стакан, налил воды и принес ей.
– Пей. Много пей. Утром будет плохо, но вода поможет.
Кристина послушно сделала несколько глотков.
– Почему ты это делаешь? – спросила она, глядя на него снизу вверх. – Ты ведь должен был забрать мои права. Ты ведь такой правильный.
Саша присел перед ней на корточки, так что их лица оказались на одном уровне.
– Наверное, потому что я тоже человек, Кристина. И потому что я видел слишком много аварий, чтобы позволить тебе стать одной из них. Особенно сегодня.
Он поднялся, собираясь уходить.
– Ключи я оставлю на тумбочке. Завтра… то есть уже сегодня, за руль не садись. И вообще, возьми паузу. Скорость не лечит разбитое сердце, она просто делает столкновение больнее.
– Саша, – позвала она, когда он уже был у двери.
Он обернулся.
– Спасибо.
Майоров кивнул, задержав на ней взгляд чуть дольше, чем того требовала вежливость.
– Спи, Солдатова. И не вздумай больше плакать из-за идиотов. Тебе не идет.
Дверь тихо закрылась. Кристина осталась одна в огромной квартире, но та гнетущая пустота, что была здесь час назад, немного отступила. В голове все еще шумело, сердце ныло, но перед глазами стоял образ инспектора в форме, который нарушил все свои правила ради нее.
Она доползла до кровати, сбросила джинсы и провалилась в тяжелый сон без сновидений.
А Саша Майоров, спускаясь вниз, думал о том, что завтра ему придется как-то объясняться с напарником и руководством. Но, глядя на свои ладони, на которых еще сохранилось тепло ее лица, он понимал, что поступил бы так снова.
В мире, где всё покупалось и продавалось, где чувства менялись так же быстро, как модели автомобилей, он увидел в Кристине что-то настоящее. И это «настоящее» стоило любого риска.