Дом Совы
Иллюзия избранности
Пальцы Рейна коснулись струн, но звука не последовало — лишь едва уловимая вибрация, пробежавшая по тонкому дереву старой скрипки. За окнами дворца сгустилась полночь, холодная и давящая. В тишине пустой комнаты память сама собой перенесла Рейна на двенадцать лет назад, в совершенно другой дом, где пахло сушёными травами, дымом и теплом.
В ту душную грозовую ночь маленькая Жезель кричала так отчаянно, будто всё горе Кипящих островов сжалось в её крошечных кулачках. Ида, осунувшаяся от бессилия, с тёмными кругами под золотистыми глазами, безуспешно качала плетёную колыбель. Рейн тогда мягко коснулся плеча ведьмы, забрав у неё младенца с пушком мягких бирюзовых волос на голове.
– Иди поспи, Ида. Я побуду с ней, – тихо сказал Рейн, осторожно прижимая девочку к груди.
Ида пыталась спорить, язвить и доказывать, что Совиная леди не знает усталости, но в итоге рухнула на кровать и мгновенно провалилась в сон. А Рейн взял смычок. Тихо, на грани слышимости, звучала колыбельная — медленная, тягучая мелодия, вплетающаяся в шум ночного дождя за окном. Малышка всхлипнула раз, другой, затихла, слушая музыку отца, и вскоре её крошечные пальчики расслабились, отпустив воротник его рубашки. Те бессонные ночи были наполнены страхом перед будущим, но в них было и абсолютное счастье.
Счастье, которое пришлось разорвать собственными руками, чтобы уберечь дочь от глаз Императора.
Рейн вздохнул, убрал инструмент в футляр и снова взглянул на погасший свиток.
«Ты так быстро растёшь, милая... и я пропускаю каждую секунду».
***
Утро в Доме совы началось не с тихой музыки, а с оглушительного грохота.
– Это был не сон! Это реально! – закричала Луз, распахивая дверцы старого гардероба на втором этаже.
Солнечные лучи пробивались сквозь витражное окно, расчерчивая пыльную комнату яркими полосами. Луз сияла от счастья. Она провела ночь в спальнике на Кипящих островах, и теперь её официально ждал первый день в роли настоящей ученицы ведьмы!
Порывшись в вещах, Луз выудила длинную бархатную мантию с кривыми швами и коническую шляпу с торчащим пером грифона. Натянув всё это великолепие на свою обычную толстовку, девочка гордо задрала подбородок и кубарем скатилась по деревянной лестнице на кухню.
– Доброе утро, наставница! Я готова постигать тайны древних искусств! Где мой посох? Мы будем призывать демонов или сразу учиться летать?
Ида сидела за столом, положив голову на сложенные руки, и выглядела так, будто её только что переехал жираф.
– Тише, человек... мои барабанные перепонки сейчас взорвутся, – прохрипела Совиная леди, нащупывая глиняную кружку. – Сначала яблочная кровь. Потом всё остальное.
Напротив матери сидела Жезель. Её бирюзовые волосы были собраны в небрежный хвост, круглые очки сползли на кончик носа, а сама она неторопливо мазала фиолетовый джем на подгоревший тост.
– У неё такое каждое утро, – не отрываясь от завтрака, заметила Жезель. – Если дашь ей посох прямо сейчас, она случайно превратит тебя в табуретку просто из вредности.
– Эй, я всё слышу, – буркнула Ида, отхлебнув из кружки и заметно оживая. – И вообще, Луз, сбавь обороты. Ведьмами за пять минут не становятся. Обычные сопляки учатся годами в школе, чтобы в конце заслужить свой посох. А так как твоя школа — это я, то и правила другие. Посох ты заработаешь.
– Заработаю? – глаза Луз загорелись. – Через испытание огнём? Битву с титаническим зверем?
Ида ухмыльнулась, обнажив золотой клык, и с грохотом опустила на стол холщовый мешок, в котором что-то подозрительно булькало:
– Через испытание торговлей. Разнесёшь зелья заказчикам в городе. И будь начеку: в Боунсборо полно завистников и конкурентов, которые спят и видят, как бы сжить меня со свету и отобрать клиентуру.
Луз разочарованно сдула упавшую на нос прядь:
– Доставка? Серьёзно?
– Не ной, – бросила Ида. – Чтобы тебя не сожрали в первой же подворотне, возьмёшь с собой охрану.
– Король демонов готов карать неверных! – донеслось из-под стола, где Король яростно сражался с полотенцем.
– А я пойду просто затем, чтобы вы вдвоём не забрели в мясную лавку и не продали сами себя на суп, – вздохнула Жезель, поднимаясь из-за стола и поправляя жилетку с вышитым знаком ковена бардов.
В городе реальность обрушилась на Луз со всей своей безжалостной прямотой.
Поначалу девочка шла с гордо поднятой головой, надеясь, что жители встретят её с благоговением. Ведь она — единственный человек на всех Кипящих островах! Разве это не значило, что у неё есть великое предназначение?
Однако жителям Боунсборо было плевать. Город жил своей серой, удушающей и пугающей жизнью. Продавцы на рынке орали друг на друга, стражники в клювастых масках вымогали взятки, а трёхглазый мясник в ответ на вежливое приветствие Луз лишь оскалился и замахнулся топором:
– Пошла вон, пиявка, пока я не пустил твои круглые уши на холодец!
– Здесь... все такие злые? – тихо спросила Луз, вжимая голову в плечи, пока они шли по узкому переулку.
– Не злые, а затюканные, – фыркнула Жезель, ловко уворачиваясь от пролетавшего мимо слизняка. – Система ковенов выжимает из ведьм всё до капли. Все боятся потерять статус, боятся стражи, боятся не оправдать ожиданий. Вот и срываются на ком попало. Обычные будни, человек. Ничего романтичного.
– Но должен же быть смысл! – настаивала Луз. – Не могла же я попасть сюда просто так, чтобы быть разносчицей!
– Ну почему же, – пропищал Король с её плеча. – Быть моим личным носителем — это величайшая честь!
Последний адрес на сегодня выглядел неожиданно величественно. Вместо покосившейся лачуги перед ними высился белокаменный замок с парящими башенками и витражами, сиявшими мягким лазурным светом.
Дверь отворилась сама собой. В просторном зале их встретил статный старец в лазурной мантии, с длинной серебристой бородой и добрыми, лучистыми глазами.
– Добро пожаловать, путники, – проговорил старик мягким, глубоким голосом. – Я волшебник Адегаст. Проходите, присаживайтесь. У меня как раз готов чай с лунными булочками.
Луз замерла, зачарованная. Вот оно! Настоящий волшебник из её любимых книг!
Через десять минут Луз уже сидела в кресле, уплетая выпечку и изливая душу новому знакомому:
– Понимаете, сэр Адегаст, я думала, что здесь всё иначе. Что я особенная. А на самом деле Ида заставляет меня таскать склянки, вокруг все кричат, грозятся меня съесть, и никакой магии вообще нет!
Адегаст печально покачал головой, в его взгляде читалось безграничное сочувствие:
– Увы, дитя моё. Кипящие острова погрязли во тьме и рутине. Такие ведьмы, как Идалин, растрачивают свой дар на мелочи и воровство, не замечая истинного величия. Но ты... я вижу в твоих глазах древний огонь.
– О титаны, началось, – пробормотала Жезель, сидевшая на подоконнике и демонстративно скрестившая руки на груди.
– Не обращай на неё внимания, дитя, – Адегаст достал из рукава древний, истлевший свиток и развернул его перед Луз. На пергаменте сияла золотом витиеватая карта. – Существует древнее пророчество. В час нужды явится дитя из иного мира. Она пройдёт сквозь Заколдованные земли, отыщет Небесный посох на вершине горы и освободит острова от древнего зла. Ты — Избранная, Луз.
Луз ахнула, прижав руки к щекам:
– Я знала! Я так и знала!
– Ага, конечно, – громко и язвительно перебила Жезель, спрыгивая с подоконника. – Старик, ты эту карту на распродаже просроченных артефактов за два медяка купил? «Небесный посох»? «Дитя из иного мира»? Чистейшая туфта. Луз, пошли домой, мама ждёт деньги за зелья.
– Жезель, ты ничего не понимаешь! – вспыхнула Луз, бережно прижимая карту к груди. – Ты просто привыкла видеть во всём плохое!
Возвращение в Дом совы обернулось катастрофой.
Когда Луз с горящими глазами выложила карту на кухонный стол и пересказала слова Адегаста, Ида сперва опешила, а затем зашлась таким диким хохотом, что едва не выронила кружку. Король катался по полу, стуча лапками от смеха.
– Небесный посох?! – ухала Ида, вытирая слезу. – Ой, не могу! Малявка, да этот Адегаст просто надул тебя, чтобы не платить за зелья! Эта сказка стара как кости Титана!
– Я же говорила, что это развод, – развела руками Жезель, бросив на Луз сочувственный, но строгий взгляд.
Луз стояла посреди кухни, сгорая от стыда и обиды. Нижняя губа предательски задрожала.
– Вы... вы просто завидуете! – крикнула она, сгребая карту со стола, и бросилась наверх, громко хлопнув дверью.
– Эй, полегче с дверями! – крикнула вслед Ида, но смеяться перестала.
Наверху, в тишине чердака, Луз сидела на полу, шмыгая носом. Слёзы капали на старый пергамент.
– Неужели я правда просто глупая человеческая девчонка?.. – прошептала она.
Сквозь окно пробился закатный луч солнца. Луз подняла карту на свет — и внезапно чернила на обратной стороне вспыхнули рубиновым сиянием. Из переплетения линий сложились светящиеся буквы:
*«Путь откроется только Избранному. Иди на зов сердца, Луз Носеда».*
Луз затаила дыхание. Её имя! Откуда карта знала её имя?!
– Они ошибаются, – твёрдо сказала она себе, решительно вытирая слёзы. – Я докажу им. Я вернусь с Небесным посохом!
Она распахнула окно и ловко соскользнула по водосточной трубе в сад.
Из тени за углом дома за ней молча наблюдала Жезель. Девочка тихо вздохнула, поправила круглые очки и достала из кармана серебряный свисток.
– Ну почему именно мне досталась эта ненормальная семейка?.. – прошептала она и бесшумно скользнула следом за Луз в сторону Леса Костебурга.
Тем временем на кухне Ида задумчиво вертела в руках пустой флакон из-под зелья.
– Король, – позвала она демона. – А напомни-ка мне... как выглядел этот твой Адегаст?
– Ну, старый, с бородой, в синей тряпке, – беспечно отозвался Король, обгладывая печенье. – И пахло от него тухлой рыбой и сыростью.
Ида резко выпрямилась, её зрачки сузились:
– Рыбой?.. Чёрт побери.
Она взлетела на второй этаж, распахнула дверь в комнату Луз — там было пусто. Входная дверь внизу протяжно скрипнула.
– Сычик! Куда делась девчонка?! – рявкнула Ида, высунувшись наружу.
– Уху-ху! Наш маленький человечек поскакал в сторону Леса Костебурга навстречу приключениям! – радостно завопил Сычик. – А маленькая синеволосая зануда крадётся за ней по кустам!
– Проклятье, – прошипела Ида, хватая свой посох. – Король, хватайся! У нас проблемы!
Пока Луз пробиралась сквозь чащу, мир вокруг неё преображался. Мрачный лес расступился, уступая место сказочной долине с розовыми светящимися деревьями. По пути ей встретилась плачущая принцесса-кошка, которую Луз благородно спасла от тернового куста, а затем благородный рыцарь без страха и упрёка, поклявшийся служить «Избранной». Луз сияла: всё было именно так, как в книгах об Азуре!
В это же время Ида и Король влетели в распахнутые двери замка Адегаста.
Только замка больше не было.
Перед ними высились полуразрушенные, затянутые зловонной паутиной руины. На полу валялись десятки одинаковых пергаментов с фальшивыми картами, а в углу гнили деревянные марионетки.
– Это не волшебник, – мрачно констатировала Ида, пинком отшвыривая обломок бутафорского трона. – Это кукловод. Демон-иллюзионист. Мы с ним в прошлом году не поделили территорию на рынке эликсиров. Этот слизняк решил добраться до меня через человека!
Они помчались по следам Луз. Лес, казавшийся человеку волшебным, для Иды предстал настоящей помойкой: иллюзии не действовали на опытную ведьму. Розовые деревья были гнилыми пнями, а «принцесса-кошка» оказалась набитой опилками куклой, висевшей на липкой паутине.
– Мама, быстрее! – заверещал Король. – Он же её сожрёт!
Тем временем Луз поднялась на вершину холма. Там, воткнутый в каменный постамент, сиял чистейшим золотым светом Небесный посох.
– Я сделала это... – с благоговением прошептала Луз, протягивая руку.
Стоило её пальцам сомкнуться на рукояти, как свет погас. Посох в её руках превратился в склизкое, извивающееся щупальце.
– Что за?.. – Луз испуганно отдёрнула руки.
Сказочная долина затрещала по швам, словно ветхое полотно. Розовое небо сменилось багровой мглой, а её «друзья» — рыцарь и кошка — осыпались трухой, превратившись в безжизненные чучела на концах длинных, мясистых отростков.
Земля содрогнулась. Из разлома поднялось колоссальное чудовище — гигантский осьминогоподобный демон с мерзкой зубастой пастью и сотнями глаз. На самом длинном его щупальце сидела верхняя половина тела «волшебника Адегаста», безвольно покачиваясь, словно перчаточная кукла.
– Глупая, наивная маленькая обезьянка, – проскрежетал монстр сотнями голосов одновременно. – Никаких пророчеств нет. Ты просто идеальная, жирная наживка!
– Нет... – Луз попятилась, ноги подкосились. – Это всё была... неправда?
– Чистейшая ложь, дитя! – расхохотался демон, занося над ней шипастое щупальце.
В этот момент тишину поляны разорвал оглушительный, пронзительный свист.
Звуковая волна была настолько мощной, что щупальце демона отбросило в сторону. Из кустов, перемахнув через поваленное бревно, выскочила Жезель. В её руках сияла наколдованная из чистого золотисто-голубого света скрипка.
– Отвали от неё, мерзкий головоногий переросток! – крикнула девочка.
Жезель яростно взмахнула смычком. Из-под струн вырвался сноп режущих звуковых лезвий. Магия бардов, которой учил её отец, звенела в воздухе яростной фугой. Звуковые волны врезались в тело монстра, заставляя его реветь от боли и отступать.
– Жезель?! – ахнула Луз.
Но юная ведьма была ещё слишком мала, а её магический резерв — ограничен. Демон оправился от неожиданности, взревел и ударил по земле сразу пятью щупальцами. Земля ушла из-под ног Жезель, скрипка выскользнула из рук и развеялась искрами. Одно из щупалец обвило девочку поперек туловища, сдавив рёбра.
– Жезель! – вскрикнула Луз.
– Оставь её, кусок тухлятины! – с неба камнем рухнула Ида на посохе, сходу метнув в монстра огромный огненный шар.
– Смерть захватчикам! – пищал Король, вцепившись зубами в соседнее щупальце.
Начался хаос. Ида кружила вокруг чудовища, осыпая его заклинаниями, но демон-кукловод оказался хитрее. Он выбросил облако удушливой сонной пыльцы. Ида закашлялась, потеряла равновесие — и в ту же секунду три массивных щупальца спеленали её, выбив посох. Короля сбили щелчком, швырнув в кусты.
– Мама! – закричала Жезель, тщетно пытаясь дотянуться до свистка.
Демон медленно повернулся к Луз, парализованной ужасом.
– А теперь ты, Избранная, – прошипел он, опуская перед её лицом марионетку Адегаста. Из глаз куклы полился гипнотический золотой свет. – Зачем тебе эта жестокая реальность? Вернись в свой мир грёз. Ты великая героиня. Все любят тебя... все восхищаются тобой... просто закрой глаза...
Перед глазами Луз снова поплыли розовые облака. В ушах зазвучали аплодисменты. Ей так хотелось поддаться. Забыть про этот дурацкий день, про насмешки, про то, что она обычная неудачница, которая даже в волшебном мире умудрилась всё испортить...
– Луз! Не слушай его! – сквозь пелену пробился отчаянный, сорванный голос Жезель. – Ты балда, каких свет не видывал, но ты не марионетка! Очнись!
Луз моргнула.
Сквозь золотистый морок она увидела задыхающуюся Жезель. Увидела Иду, которая из последних сил сжимала челюсти, удерживая магический щит вокруг дочери. Увидела Короля, храбро бегущего на врага с палкой наперевес.
Это не было красивой сказкой. Здесь не было сияющих замков и предначертанных судеб. Это было опасно, грязно и больно. Но эти чудаки — дикая ведьма, ворчливая девочка в очках и крошечный демон — были настоящими. И они пришли спасти её.
– Знаешь что, Адегаст? – прошептала Луз, и её глаза вспыхнули не иллюзорным, а живым, упрямым огнём. – Мои друзья, может, и язвят... но они никогда не врали мне в лицо!
Луз выхватила из кармана толстовки стеклянную склянку — то самое зелье, которое она так и не доставила, потому что разбила крышку.
– Испытание торговлей пройдено! – крикнула она и со всей силы швырнула бутыль с едким экстрактом огненной пчелы прямо в центральный глаз монстра.
Стекло разбилось. Чудовище издало истошный, леденящий душу вопль боли, зажимая обожжённый глаз. Щупальца ослабли, разжимаясь.
Жезель рухнула на землю, моментально перекатилась, подхватила сбитый посох Иды и метнула его матери:
– Мама, лови!
Ида поймала древко в воздухе, её глаза вспыхнули чистым белым пламенем:
– А теперь, кальмар-переросток... ты заплатишь за то, что тронул моих детей!
Ведьма описала посохом гигантский круг. Огненный вихрь невероятной мощи взмыл в небо, превратив щупальца монстра в обугленные обрубки. Взвыв от ужаса, израненный демон сжался до размеров крошечной каракатицы и с визгом юркнул в глубокую расщелину в скале, спасаясь бегством.
На поляне воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском догорающих деревянных марионеток.
Луз стояла, опустив голову, комкая край своей нелепой бутафорской мантии.
– Простите меня, – тихо сказала она, не поднимая глаз. – Я всё испортила. Я просто... так хотела быть особенной. Думала, что если я в другом мире, то во мне обязательно должно быть что-то магическое. А я чуть всех вас не погубила.
Ида вздохнула, подошла к девочке и положила тяжёлую руку ей на плечо.
– Слушай сюда, малявка. Никто не рождается избранным. Это чушь для детских книжек. Кипящие острова — суровое место, и если ты будешь ждать, пока судьба принесёт тебе всё на блюдечке, тебя просто сожрут.
– Но... как же мне стать ведьмой? – всхлипнула Луз.
– Своими руками, – Ида мягко сорвала с неё дурацкую остроконечную шляпу и взлохматила короткие каштановые волосы. – Ты будешь ошибаться, будешь получать по шее и будешь учиться. Но ты сделаешь себя сама. Поняла?
Луз робко улыбнулась и кивнула.
– И вообще, – подала голос Жезель, отряхивая колени и поправляя съехавшие набок очки. – Тот трюк с зельем... был неплох. Для бестолкового человека без магии.
– Правда? – просияла Луз.
– Не обольщайся, ты всё ещё должна мне за порванную жилетку, – хмыкнула Жезель, но в её янтарных глазах мелькнуло искреннее уважение.
– Король демонов объявляет победу! – возвестил Король, взбираясь на плечо Луз. – А теперь несите меня домой, мне положен праздничный пирог!
Когда они вернулись в Дом совы, на острове уже воцарилась глубокая ночь. Луз, смертельно уставшая, но впервые за долгое время абсолютно спокойная, уснула прямо на ковре в гостиной, обняв спящего Короля. Ида укрыла их пледом и ушла к себе.
Жезель сидела на широком подоконнике в своей комнате под самой крышей. В ночной прохладе мягко светился магический свиток.
Пальцы девочки замерли над мерцающими строками. Она стёрла написанное ранее «Всё в порядке» и набрала новое сообщение:
«Привет, пап. Сегодня чуть не попали в пасть гигантскому кукловоду. Но мы справились. Человек... она странная, но смелая. И я сегодня сыграла то крещендо, которое ты показывал мне прошлым летом. Оно сработало. Я очень скучаю по тебе. Надеюсь, ты скоро приедешь».
Она нажала «отправить», сняла очки и прижалась лбом к холодному стеклу.
За многие мили от неё, в холодных коридорах Императорского дворца, Рейн Уисперс почувствовал, как в кармане мягко завибрировал свиток. Прочитав слова дочери, глава ковена Бардов впервые за много недель позволил себе улыбнуться — слабо, с затаённой грустью, но с бесконечной, нерушимой гордостью.