Девочки
Шелк и пламя полярности
Майский вечер в университете дышал ароматом цветущей акации и предвкушением чего-то грандиозного. Главный актовый зал, обычно служивший местом для скучных лекций и официальных собраний, преобразился до неузнаваемости. Тяжелые бархатные портьеры, профессиональное освещение, длинный подиум, уходящий в самую гущу зрительских рядов, и ритмичный бит, от которого вибрировал воздух. Ежегодный университетский показ мод «Скрытая эстетика» в этом году обещал стать легендарным.
– Я всё еще не уверена, что это была хорошая идея, – прошептала Пак Сонхва, глядя на свое отражение в огромном гримерном зеркале.
На ней было платье из тяжелого атласа цвета «пыльная роза», которое облегало её фигуру, словно вторая кожа. Корсет подчеркивал тонкую талию, а глубокий вырез на спине открывал вид на лопатки, где под тонкой кожей едва заметно мерцала её магическая метка. Розовые волосы были уложены идеальными голливудскими волнами, а на губах сияла нежная помада.
– Сонхва-онни, ты выглядишь как богиня, спустившаяся с Олимпа, – Уён, уже полностью готовая к выходу, подскочила к ней и обняла за плечи. – Хонджун-а просто челюсть потеряет, когда увидит тебя. Если она, конечно, придет.
– Мы договорились, что не скажем им, – напомнила Чон Юнхо, поправляя воротник своего классического, но дерзкого черного костюма с открытыми плечами. Её черные волосы были гладко зачесаны назад, придавая ей вид строгой, но невероятно притягательной госпожи. – Они думают, что мы на дополнительном семинаре по культурологии.
– А если они узнают? – Сон Минги, сидевшая в углу в своем темно-синем худи (она настояла, что переоденется в последний момент), нервно теребила край ткани. – Хонджун не любит сюрпризов, где она не «капитан».
– Ой, да брось, – Кан Ёсан, стоявшая у вешалки с нарядами, обернулась.
На ней было нечто невообразимое: многослойное платье из черного фатина и кружева, которое делало её похожей на готическую принцессу. Алые точки под глазами были подчеркнуты стразами, а светлые волосы украшены серебряной диадемой в виде терновых ветвей.
– Пусть смотрят, – прямолинейно отрезала Ёсан. – Мы полгода терпели их издевки, а теперь терпим их характер. Пусть сегодня они терпят нашу красоту.
В это время в зрительном зале было не протолкнуться. Компания Хонджун заняла места в третьем ряду — достаточно близко, чтобы видеть детали, но достаточно далеко, чтобы не быть замеченными сразу.
– И зачем мы здесь? – проворчала Ким Хонджун, поправляя синюю челку. На ней были привычные джинсы и кожаная куртка. – У меня песня не дописана, а мы смотрим на тряпки.
– Капитан, не зуди, – Чхве Сан, одетая в фиолетовую шелковую рубашку, расстегнутую на две лишние пуговицы, хитро прищурилась. – Говорят, этот показ — самое горячее событие семестра. Может, найдем себе новых муз.
Чонхо, сидевшая рядом с каменным лицом, лишь скрестила руки на груди. Она чувствовала странное беспокойство. Её метка на запястье пекла, подавая сигнал о близости полярности.
– Что-то здесь не так, – глухо произнесла Чонхо. – Магия в воздухе... она знакомая.
Свет в зале погас. Музыка сменилась на тяжелый, обволакивающий бас. Первый луч прожектора ударил в начало подиума.
– Первая модель — Пак Сонхва! – объявил голос ведущего.
Хонджун, которая в этот момент пыталась открыть бутылку воды, замерла. Бутылка выпала из её рук, заливая кроссовки, но она этого даже не заметила.
На подиум вышла Сонхва. Каждое её движение было пропитано ледяной грацией и царственным спокойствием. Свет ламп играл на атласе платья, превращая её в видение из снов. Когда она дошла до края подиума, прямо напротив их ряда, она на секунду остановилась. Её взгляд, холодный и в то же время обещающий пламя, встретился с расширенными глазами Хонджун. Сонхва едва заметно улыбнулась — той самой милой улыбкой, которая обычно предвещала Хонджун долгие часы капитуляции.
– Мать твою... – выдохнула Хонджун, чувствуя, как внутри неё вспыхивает пожар, который не потушить никакой магией льда.
Следом за Сонхва появилась Уён. Её наряд был воплощением уличного стиля и высокой моды: короткий топ, расшитый черными пайетками, и широкие брюки с разрезами до бедра. Она не просто шла — она танцевала. Каждое её движение было игривым, дерзким и невероятно живым.
Чхве Сан, сидевшая до этого расслабленно, подалась вперед, едва не свалившись с кресла. Её лисьи глаза вспыхнули фиолетовым огнем.
– Уён-а... – прошептала Сан. – Ты маленькая лгунья. «Семинар», значит?
Уён, проходя мимо, подмигнула Сану и послала ей воздушный поцелуй, от которого гравитационная магия Чхве едва не подбросила зрителей первого ряда в воздух.
Когда на подиум вышла Юнхо, в зале стало тише. Её классический стиль в сочетании с открытой спиной и строгим взглядом создавал образ недосягаемой вершины. Юнхо двигалась уверенно, её добрые глаза сейчас казались стальными.
Сон Минги, которая всё это время пыталась слиться с креслом, вдруг почувствовала, как её трусость сменяется неописуемым восторгом.
– Она... она невероятная, – Минги прижала ладони к щекам, чувствуя, как её «дерзкий» образ рассыпается в прах перед этой элегантностью.
Но настоящий шок ждал Чонхо.
Музыка внезапно затихла, оставив лишь низкий гул пустоты. На подиум вышла Ёсан. В своем черном кружевном наряде, с серебряной короной и алыми искрами под глазами, она выглядела как истинный ангел смерти. Её голос, который обычно удивлял своей грубостью, сейчас не был слышен, но её присутствие заполняло весь зал.
Чонхо почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Её магия разрушения, всегда стремящаяся к хаосу, вдруг замерла, покорно склонившись перед этой величественной тишиной. Ёсан дошла до края, посмотрела прямо в глаза Чонхо и, вопреки своему обычному безразличию, медленно облизнула губы.
– Я убью её, – прошептала Чонхо, чувствуя, как её левая рука, способная ломать яблоки, сейчас хочет только одного — коснуться этой белой кожи. – Сначала я её поцелую, а потом убью за то, что она делает это со мной при всех.
Показ продолжался, но для четверых зрителей в третьем ряду мир перестал существовать. Они видели только свои «противоположности», которые сегодня сияли ярче любых звезд.
Когда финальный выход завершился и все модели выстроились на подиуме под гром аплодисментов, Хонджун первой вскочила с места.
– Идем за кулисы, – скомандовала она тоном, не терпящим возражений. – Сейчас же.
Охранники у входа в гримерку попытались преградить им путь, но один взгляд Хонджун и едва заметное рычание Чонхо заставили их отступить.
В гримерке царил хаос: швеи, визажисты, запах лака для волос и шампанского. Девушки уже начали снимать украшения, когда дверь с грохотом распахнулась.
– Семинар по культурологии, говорите? – Хонджун стояла в дверях, уперев руки в бока. Её синие волосы казались наэлектризованными.
Сонхва, которая в этот момент расстегивала браслет, медленно обернулась.
– О, Капитан, вы всё-таки нашли время в своем плотном графике написания песен? – её голос был медовым, но с отчетливым привкусом льда.
Хонджун преодолела расстояние между ними в два шага, хватая Сонхва за талию и притягивая к себе.
– Ты выглядишь слишком красиво, Пак Сонхва. Это незаконно. Я требую аннулировать этот показ.
– Попробуй, – Сонхва обвила руками шею Хонджун, её розовые локоны смешались с синими прядями Капитана. – Но сначала скажи, тебе понравилось платье?
– Ненавижу это платье, – прошептала Хонджун, прежде чем впиться в её губы поцелуем, полным собственничества и жара. – Оно мешает мне коснуться твоей кожи.
В другом углу Сан прижала Уён к вешалке с костюмами.
– Танцовщица, ты играешь с огнем, – Сан опасно улыбнулась, её лисьи глаза хитро блестели. – Ты ведь знала, что я приду.
– Я знала, что ты не сможешь пропустить зрелище, где я — главная звезда, – Уён игриво высунула язык. – Ну что, Чхве, всё еще хочешь называть меня малявкой?
– Я хочу называть тебя своей, – Сан перехватила её руки, прижимая их к стене. – И сегодня вечером ты отработаешь каждое свое па на подиуме специально для меня.
Юнхо и Минги стояли чуть поодаль. Минги, всё еще пребывая в шоке, робко коснулась рукава пиджака Юнхо.
– Ты была такой... серьезной. И красивой. Я даже испугалась.
Юнхо мягко улыбнулась, её взгляд мгновенно потеплел.
– Не бойся, Минги-я. Для тебя я всегда просто Юнхо. Но если тебе нравится такой стиль... я могу носить классику чаще.
Минги покраснела до кончиков своих блондинистых волос и уткнулась лицом в плечо Юнхо, пряча счастливую улыбку.
А в самом тихом углу гримерки Чонхо стояла напротив Ёсан. Беловолосая девушка уже сняла корону и теперь просто смотрела на свою полярность, не выражая никаких эмоций.
– Ты сломала мне мозг, Ёсан, – глухо произнесла Чонхо. – Это было... чересчур.
– Тебе не понравилось? – Ёсан склонила голову набок.
– Мне понравилось настолько, что я хочу уничтожить всех, кто видел тебя в этом платье, – Чонхо сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. – Ты выглядишь как ангел, но ведешь себя как демон.
– Я просто сказала правду, – Ёсан коснулась пальцами подбородка Чонхо. – Ты ведь любишь, когда всё прямолинейно? Так вот, прямо сейчас я хочу, чтобы ты увезла меня отсюда и купила мне самую большую порцию курицы. А потом... делай со мной что хочешь.
Чонхо сглотнула, чувствуя, как её суровый вид дает трещину.
– Курица — это легко, – она обхватила Ёсан за талию, чувствуя хрупкость и мощь этой девушки одновременно. – А насчет остального... я принимаю твой вызов.
Вечер закончился общим ужином в их любимом ночном кафе, где наряды от кутюр соседствовали с жирными крылышками и дешевой газировкой. Вражда между компаниями, когда-то казавшаяся нерушимой, окончательно превратилась в нечто иное — в сплетение судеб, где каждая издевка была лишь прелюдией к нежности, а каждый магический разряд — доказательством любви.
– Знаете, – Хонджун подняла стакан с соком, обнимая Сонхва за плечи. – Если вы еще раз решите пойти на показ мод втайне от нас...
– То что? – с вызовом спросила Уён, прижимаясь к Сану.
– То нам придется стать дизайнерами, чтобы ваши наряды были еще более закрытыми, – закончила Хонджун под общий смех.
Ёсан, дожевывая свой наггетс, посмотрела на Чонхо, которая не спускала с неё глаз.
– Повтори, – попросила Ёсан.
– Я люблю тебя, ангел, – тихо, так, чтобы слышала только она, произнесла Чонхо.
– Вот это мне нравится, – улыбнулась Ёсан.
Над университетом сияла луна, и нити их судеб, противоположные и прекрасные, сияли в темноте ярче любого подиумного света.