Демон
Безупречное зеркало
Запах ржавого железа, сырого бетона и чужой запекшейся крови забивал легкие.
Тридцать первое октября. Заброшенная свалка автомобилей в районе Тошима превратилась в филиал преисподней. Скрежет сминаемого под десятками тяжелых ботинок металла, дикие крики, влажные, глухие удары плоти о плоть — три сотни бойцов «Вальхаллы» против ста пятидесяти парней из «Токийской свастики». Воздух здесь был настолько плотным от адреналина и пыли, что его можно было резать ножом.
И именно о ноже Шиимори Минору думал каждую проклятую секунду этой бойни.
– С дороги, мусор! – прорычал Минору, вбивая кулак в челюсть очередного бритоголового амбала в белом бомбере.
Хруст кости отозвался в запястье тупой вибрацией. Парень рухнул, сшибая собой еще двоих, но на его место тут же нахлынули новые. Их было слишком много. Словно стая бешеных псов, они смыкали кольцо, заставляя второго вице-капитана Тосвы вязнуть в бесконечном ближнем бою.
Серебряная цепочка с крестиком металась по груди, звякая о металлические шипы кожаного чокера. Светло-серебристые волосы Минору взмокли от пота и прилипли ко лбу, закрывая обзор. В янтарно-золотистых глазах не осталось и следа привычной насмешливости — только ледяная, свирепая ярость загнанного в угол зверя.
Он знал этот расклад наизусть. Знал каждую минуту этого гребаного «Кровавого Хэллоуина».
Вон там, на вершине гигантской горы из покореженных кузовов, Майки уже методично вбивал Казутору в капот разбитой легковушки, медленно погружаясь в чернейшую бездну своего «черного импульса». Чуть ниже Дракен переламывал хребты ударной группе Ханмы.
А прямо в центре площадки, пробиваясь сквозь строй третьего отряда Кисаки, шел на верную смерть Баджи Кейске.
Один против пятидесяти.
«Черт, черт, черт! – билась в висках паническая мысль. – Я не успеваю!»
Минору помнил: Казутора появится из слепой зоны. Небольшой складной нож войдет под ребра Баджи прежде, чем тот успеет среагировать. Рана покажется пустяковой, Кейске продолжит драться, но через считанные минуты рухнет, захлебываясь собственной кровью. И эта смерть станет детонатором, который уничтожит всё: сломает Майки, отдаст банду в руки Кисаки и запустит ту самую цепочку трагедий, в конце которой Сенджу...
Сенджу. Её яркие фиалковые глаза, искренний смех в крошечном кафе и тепло тонких пальцев в его руке вспыхнули перед внутренним взором с пугающей отчетливостью.
«Я обещал ей. Я обещал, что не дам этому миру скатиться во тьму!»
– Куда уставился, урод?! – взревел голос сбоку.
Тяжелая железная арматура со свистом рассекла воздух. Минору успел дернуть головой, но удар всё равно пришелся по касательной — в висок. Острый край содрал кожу, металл оглушительно зазвенел в черепе. Мир перед глазами на мгновение вспыхнул ослепительно белым, а затем провалился в серую муть.
Тело Минору пошатнулось. Ноги подкосились, и он опустился на одно колено прямо на разбитое лобовое стекло.
– Вали его! Это их вице-капитан! Добейте ублюдка! – раздались торжествующие вопли со всех сторон. К нему одновременно бросились пятеро, занося обрезки труб, цепи и увесистые кулаки.
Такемичи, заметивший это издали, в ужасе закричал:
– Минору-кун! Сзади! Берегись!
Но Шиимори его не слышал.
В голове Минору наступила звенящая, абсолютная пустота.
Боль от удара по виску исчезла. Шум битвы — рев толпы, крики боли, глухие удары — внезапно отдалился, превратившись в глухой подводный гул. Время начало вязнуть, растягиваясь, как горячая резина.
Глубоко внутри, в самом ядре его сознания, щелкнул невидимый замок.
Когда он переместился в этот мир, высшие силы отсыпали ему щедрую компенсацию за украденную прошлую жизнь. Дар, дремавший в генах, запечатанный до тех пор, пока тело не окажется на волосок от гибели в экстремальном стрессе. Способность, принадлежавшая монстрам из совсем другой вселенной.
*Ультра Инстинкт.*
Глаза Минору медленно распахнулись.
Привычная янтарно-золотая радужка сжалась в крошечную, слепящую белизной точку. Склеры глаз мгновенно затянула непроглядная, смоляная чернота. Взгляд стал абсолютно пустым, лишенным мыслей, страха, сомнений и эмоций. Это был взор совершенного хищника, чистого боевого механизма, чье тело двигалось быстрее, чем рождался импульс в коре головного мозга.
И вместе с инстинктом проснулась его идеальная память. Каждый бой, который он когда-либо видел в обеих жизнях. Каждое движение уличных легенд.
*Режим зеркала.*
Первый нападавший с железной трубой уже опускал оружие на серебристую макушку.
Минору даже не повернул головы.
Его тело сдвинулось само. Без единого лишнего миллиметра, с микроскопической точностью он качнул корпусом влево. Труба с глухим свистом рассекла воздух в сантиметре от его уха, врезавшись в пустоту. В ту же долю секунды, не вставая с колена, Минору закрутил свое тело в невероятно низком, стелющемся развороте.
Плавный, текучий, словно порыв горного ветра.
*Техника Вакасы Имауши.*
Его нога вытянулась, описывая безупречную дугу, и пятка с чудовищной кинетической энергией врезалась парню с трубой точно под коленную чашечку. Раздался сухой щелчок ломающегося сустава. Не давая врагу упасть, Минору оттолкнулся руками от земли, взмыл в воздух по спирали и, завершая акробатический кульбит, впечатал обе ноги в грудь второго противника.
Удар был настолько чистым и хлестким, что нападавший отлетел на пять метров назад, сбив троих товарищей.
– Ч-что за хрень?.. – пробормотал оставшийся парень с цепью, застывая на месте.
Минору поднялся на ноги. Его движения больше не были человеческими. Никакой инерции, никаких подготовительных замахов. Плечи расслаблены, дыхание глубокое, абсолютно ровное — словно он спал на ходу. Черные белки глаз и белые пылающие зрачки делали его лицо маской демона из древних гравюр.
Он сделал шаг вперед. Земля под его ногой словно перестала существовать.
Один из бойцов «Вальхаллы» попытался пробить прямой джеб. Слишком медленно.
Минору не стал уклоняться. Он просто шагнул навстречу удару, сместил голову на волосок и взорвался коротким, сокрушительным контрударом снизу вверх. Прямо в солнечное сплетение.
Тяжелый, чудовищный вес, вложенный в один короткий толчок кулака.
*Прямой удар Дракена.*
Воздух со свистом вырвался из легких врага. Глаза бедолаги закатились, и он осел на землю бесформенным мешком.
Минору уже не смотрел на него. Его сознание фиксировало поле боя в радиусе сорока метров, как сложнейшую топографическую карту. Точки напряжения, траектории ударов, уязвимые места.
В двадцати шагах от него Казутора Ханемия, с диким, затравленным оскалом психопата, уже сжимал в правом кармане рукоять раскладного ножа. Он крался по капотам машин за спиной Баджи, который как раз сбивал с ног последнего верзилу из свиты Кисаки.
Баджи тяжело дышал, его длинные черные волосы растрепались, на лице сияла хищная, безумная ухмылка победы. Он не видел угрозы за своей спиной.
– СДОХНИ, ПРЕДАТЕЛЬ! – взвизгнул Казутора, выпрыгивая из-за груды металлолома. Лезвие блеснуло в тусклом свете октябрьского неба, устремляясь в беззащитную спину Кейске.
– Баджи! Сзади! – в отчаянии заорал Чифую, но было поздно. Расстояние было слишком велико, никто не успевал.
Кроме одного.
Минору сорвался с места.
Это не был просто бег. Его тело использовало взрывную мощь каждого мускула. Пространство между ним и Баджи словно схлопнулось. Двое парней из «Вальхаллы» попытались преградить ему путь — Минору даже не сбавил ход.
Легкий прыжок, отталкивание от капота смятой «Тойоты», поворот корпуса в воздухе под немыслимым углом.
Гравитация словно потеряла над ним власть. Воздушное, акробатическое, безумно красивое и смертоносное движение.
*Коронный удар Сенджу Кавараги.*
Его нога, изогнувшись серпом, с идеальным свистом рассекла воздух и обрушилась сверху вниз, точно по макушке одного из блокирующих. Тот рухнул лицом в грязь, а Минору, использовав его плечо как трамплин, взлетел еще выше.
Казутора уже падал на Баджи, кончик лезвия находился в десятке сантиметров от черной куртки Тосвы.
В этот краткий миг время замерло для всех.
Из слепой зоны, рассекая пространство с пугающей скоростью, прямо над головой опешившего Баджи возник силуэт с серебристыми волосами.
Взгляд Казуторы встретился с черными, жуткими глазницами Минору — и сердце Ханемии пропустило удар от первобытного, животного ужаса. Перед ним было не лицо человека. Это была сама смерть.
Правая нога Минору взметнулась по широкой дуге. Движение было резким, как щелчок кнута, грациозным и наделенным абсолютной разрушительной мощью.
*Ядерный кик Сано Манджиро.*
*БАМ!*
Тяжелая армейская подошва Минору врезалась точно в предплечье Казуторы, сжимавшее нож. Звук удара напоминал взрыв петарды.
Стальное лезвие вылетело из пальцев Ханемии, крутясь в воздухе, и с глухим стуком вонзилось глубоко в ржавую дверь фургона в трех метрах правее. Сам Казутора от чудовищной инерции закрутился волчком и с грохотом снес капот легковушки, проехав по металлу спиной и затихнув без сознания со сломанной рукой.
Минору приземлился на ноги бесшумно, как кошка. Ни единого лишнего движения. Руки опущены вдоль тела, серебряный крестик мерно покачивался на груди.
Вокруг воцарилась гробовая тишина.
Драка на этом участке свалки просто остановилась. Парни из «Вальхаллы», члены третьего отряда, даже Кисаки Тетта со своей вечной высокомерной ухмылкой — все застыли с открытыми ртами.
Баджи Кейске медленно обернулся. Его дикие карие глаза расширились от шока, когда он перевел взгляд с торчащего из фургона ножа на лежащего в отключке Казутору, а затем на Минору.
– Какого... черта?.. – хриплым шепотом выдавил Баджи. – Шиимори?.. Ты... ты как это сделал?
Минору стоял неподвижно.
Чернота в его глазах начала стремительно рассеиваться, словно тушь, разведенная водой. Белые зрачки расширились, возвращая насыщенный янтарно-золотой оттенок. Пульс, замедленный инстинктом, внезапно ударил в виски с силой парового молота.
Ультра Инстинкт отключился так же внезапно, как и активировался.
Чудовищный откат накрыл тело мгновенно. Мышцы свело судорогой, колени задрожали от запредельной молочной кислоты, скопившейся в волокнах за эти несколько секунд сверхчеловеческих перегрузок. К горлу подступила тошнота, а висок, рассеченный арматурой, взорвался адской, пульсирующей болью.
Минору покачнулся, но упрямо удержал равновесие. Он сжал зубы, чувствуя во рту металлический привкус собственной крови, и медленно вытер разбитый лоб рукавом куртки.
– Ты тупой идиот, Кейске, – хрипло, но с отчетливым ядом в голосе произнес Минору.
Его фирменная, дерзкая полуулыбка медленно вернулась на лицо, обнажая острый клык, хотя внутри всё тело вопило от боли. Янтарные глаза насмешливо прищурились.
– Собрался сдохнуть от ковырялки этого психа? И ради чего? Чтобы Кисаки потом плясал на твоей могиле?
Баджи дернулся, его лицо перекосило от злости и стыда, но сказать ему было нечего. Нож в стене фургона был неопровержимым доказательством. Если бы не этот сумасшедший сереброволосый ублюдок, он был бы уже трупом.
– Ты... скопировал удар Майки, – раздался сзади дрожащий голос Чифую Мацуно. Заместитель Баджи смотрел на Минору так, будто увидел призрака. – И удары тех парней... Как вообще человек может так двигаться?!
– Талант не пропьешь, Чифую, – Минору с трудом сдержал тяжелый вздох, чувствуя, как ватные ноги едва держат вес тела.
Его взгляд скользнул поверх голов застывших врагов.
Там, на возвышении, стоял Кисаки Тетта. Впервые за всё время Минору увидел на лице этого гениального манипулятора неподдельный, почти панический шок. Его безупречный сценарий с убийством Баджи и падением Майки треснул прямо на глазах, рассыпаясь в пыль из-за одного не поддающегося логике фактора.
Из-за него.
Минору медленно поднял руку, поправил шипованный чокер на шее и, глядя Кисаки прямо в глаза, насмешливо провел большим пальцем по горлу.
«Твой план сдох, очкарик. И ты следующий».
Развернувшись к остаткам третьего отряда, который уже начал в панике пятиться назад, Минору хрустнул костяшками пальцев. Боль в теле никуда не ушла, но адреналин снова разгонял кровь.
Баджи был жив. История изменилась.
– Эй, Кейске! – Минору бросил взгляд через плечо на ошеломленного капитана первого отряда. – Стоять можешь?
Баджи оскалился, хищно блеснув глазами, и смахнул пот со лба:
– Обижаешь, вице-капитан. Я только разогрелся.
– Тогда пошли, – Минору шагнул вперед, навстречу редеющим рядам врагов. В груди разливалось странное, пьянящее тепло. – Закончим этот гребаный цирк. У меня сегодня еще свидание, и я очень не люблю опаздывать.