← Назад к обзору

Близнецы Эрхарт

След серебряного когтя

Утренний полумрак подземного убежища казался обманчиво мирным. Вода в каналах текла неторопливо, тихо журча под сводчатыми мостиками, а из кухни доносился негромкий звон посуды: Эйприл помогала мастеру Сплинтеру раскладывать высушенные травы по глиняным горшочкам.

Но в воздухе уже висело то самое давящее, наэлектризованное напряжение, которое всегда предшествует сокрушительной грозе.

Шурена стояла посреди додзё, закрыв глаза. Её дыхание было медленным, глубоким, синхронизированным с биением сердца. Катана лежала в правой ладони, опущенная к татами под углом в сорок пять градусов, а левая рука покоилась на рукояти вакидзаси на бедре. Она слушала тишину. Слушала скрип бамбука, шелест ветра в вентиляционных решётках и едва уловимое колебание воздуха в трёх метрах слева.

Деревянный посох рассёк пустоту без малейшего предупреждения.

Шурена не отшатнулась. Её тело среагировало само: короткий клинок вылетел из ножен с сухим щелчком, подставив обух под удар посоха, в то время как длинный меч плавно описал дугу, остановившись в сантиметре от седой груди Сплинтера.

Старый мастер не отвёл оружие. Его карие глаза, подёрнутые вековой мудростью, мягко прищурились.

– Твоя реакция безупречна, Шурена, – произнёс сэнсэй, плавно опуская посох на пол. – Но твои мысли блуждают далеко за пределами этого зала. Ты держишь оборону не против меня. Ты ждёшь сталь Ороку Саки.

Шурена выдохнула, крутанула клинки в пальцах и плавно вернула их в ножны за спиной и на поясе.

– Караи ясно дала понять, мастер: Клан Фут не прощает поражений, – негромко ответила девушка, глядя на свои ладони. – Мой дед рассказывал мне о Шреддере. Он говорил, что этот человек не знает пощады к тем, кто встаёт на его пути. Теперь, когда наши родители в безопасности, вся его ярость обрушится на нас.

– Гнев врага опасен лишь тогда, когда находит отклик в твоём собственном сердце, – Сплинтер подошёл к карликовому клёну, осторожно поправляя сухую веточку. – Ороку Саки силён, потому что черпает силу в ненависти. Но ненависть слепа. Она заставляет совершать ошибки. Твоя сила – в том, за что ты сражаешься, а не против кого.

Тяжёлые шаги за спиной возвестили о появлении Леонардо. Лидер черепах нёс в руках свежеперевязанные ножны для своих катан: синяя тесьма на рукоятях была новенькой, чистой.

– Сэнсэй прав, Шурена, – Лео встал рядом, почтительно поклонившись отцу. – Шреддер опасен, но он предсказуем в своей гордыне. Он не станет нападать в открытую, пока не прощупает почву. Он пошлёт своих ищеек.

– И одна из них уже взяла след, – раздался резкий голос из дверного проёма.

В додзё быстрым шагом вошёл Шионель. Его каштановые волосы были всклокочены, под зелёными глазами залегли тени от бессонной ночи, но в руках парень сжимал раскрытый ноутбук, экран которого тревожно мерцал багровыми предупреждениями. За ним следом, протирая сонные глаза, ввалился Донателло.

– Что случилось, Шион? – нахмурился Леонардо, мгновенно подобравшись.

– Наша старая конспиративная квартира в Квинсе, – Шионель развернул экран к команде. – Помните, я говорил, что у нас там резервный схрон? Там хранились личные архивы деда, старые рукописи по фехтованию и… дубликаты наших биометрических паспортов, сделанные до нападения Крэнгов.

– И что с ней? – Шурена сделала шаг к брату, её изумрудные глаза опасно сузились.

– Десять минут назад сработали пассивные датчики разбития окон, – глухо ответил Шионель. – Сигнал тревоги был заглушён армейским код-граббером. Но я успел перехватить картинку с камеры уличного наблюдения на углу сорок третьей авеню. Смотрите.

На зернистом экране ночной улицы мелькнули четыре тени. Они двигались не как обычные грабители: длинные чёрные одежды, скрывающие лица маски и серебряные эмблемы в виде рассечённого лезвием следа на наплечниках. Но страшнее всего была фигура, шедшая следом за ними.

Массивный, чудовищный силуэт, закованный в шипастую броню. Металлические когти на его наручах слабо блестели в свете уличных фонарей, а дыхание вырывалось из-под тяжёлого шлема клубами пара.

– Острозуб… – выдохнул подошедший Рафаэль, с хрустом разминая пальцы. – Собачья морда Брэдфорд лично вышел на прогулку. Значит, Караи доложила папочке о девчонке с мечами, и Шреддер отправил своего главного пса вынюхивать её прошлое.

– Если они захватят архивы деда, они узнают не только о нашей семье, – Шурена сжала кулаки так, что побелели костяшки. – В свитках дедушки записаны контакты мастеров традиционного оружия по всему восточному побережью. Людей, которые помогали нам укрываться. Шреддер уничтожит их всех, просто чтобы выманить нас!

– Не уничтожит, – твёрдо отрезал Леонардо, застёгивая портупею с мечами на панцире. – Потому что мы будем там раньше, чем они успеют вынести хоть одну страницу.

– Донни, сколько времени у Острозуба на взлом нашего сейфа? – быстро спросил Шионель, захлопывая крышку ноутбука.

– Сейф деда был из титанового сплава с кодовым механическим замком на шестнадцать дисков, – ответил Донателло, поправляя ремень своей сумки с инструментами. – Даже с мутантской силой Брэдфорда и автогеном ниндзя Фут им понадобится не меньше двадцати минут, чтобы вскрыть внешнюю пластину, не повредив содержимое термическим шоком.

– Панциробус долетит за двенадцать, если Раф сядет за руль и забудет про существование правил дорожного движения, – ухмыльнулся подоспевший Майки, крутя нунчаки на пальце.

– С превеликим удовольствием, – осклабился Рафаэль. – Обожаю давить на газ, когда на кону стоит возможность начистить морду гигантской блохастой псине!

Сплинтер поднял руку, призывая учеников к тишине. Его взгляд остановился на Шурене и Шионеле:

– Будьте осторожны. Крис Брэдфорд потерял человеческий облик, но не утратил мастерства рукопашного боя. В его жилах течёт ярость зверя, умноженная на годы тренировок ниндзюцу. Не пытайтесь сокрушить его силой. Ищите уязвимость в его броне.

– Мы поняли, сэнсэй, – Шурена склонила голову в поклоне. – Мы вернём наследие нашей семьи.

– Ниндзя, на выезд! – скомандовал Лео.

***

Рёв форсированного двигателя «Панциробуса» сотрясал старые тоннели метро, пока тяжелый броневик мчался на северо-восток города. Рафаэль вел машину с яростным остервенением: тяжелый фургон с визгом покрышек входил в повороты дренажных коллекторов, вздымая волны грязной воды и едва не задевая бортами гранитные опоры.

В салоне царила деловая, собранная тишина.

Шионель сидел на полу, прислонившись спиной к ящику со снаряжением, и проверял разъёмы на модернизированных дымовых шашках:

– Донни, ты добавил в смесь капсаицин?

– Тройную дозу экстракта перца чили, – отозвался черепаха-механик, закручивая гайку на корпусе акустического детонатора. – Если Острозуб попытается взять наш след по запаху, его обонятельные рецепторы просто взорвутся. Он будет чихать так, что выплюнет собственные зубы.

Шурена стояла у смотрового люка рядом с Леонардо. Девушка молча натягивала тонкие кожаные перчатки без пальцев, обеспечивающие идеальное сцепление с рукоятью оружия.

– Ты волнуешься, – не спросил, а констатировал Лео, глядя на то, как мерцают отблески уличных фонарей в её изумрудных глазах сквозь бронестекло.

– Это единственный дом, который у нас оставался после того, как Крэнги забрали родителей, – тихо призналась она. – Там пахнет старой бумагой, сушёной мятой и деревом. Дедушка учил меня держать клинок именно в этой комнате. Я не позволю монстрам Шреддера осквернить это место.

– Мы не позволим, – Лео положил трехпалую руку на её плечо, и в этом жесте было столько спокойной, несокрушимой уверенности, что Шурена невольно расслабила сведённые судорогой мышцы шеи. – Четыре клинка. Помнишь?

– В два такта, – слабо улыбнулась девушка, накрыв его ладонь своей рукой. – Я помню.

– Приехали! – рявкнул Рафаэль, с силой дёргая ручной тормоз.

Броневик с визгом замер в узком, заваленном мусорными баками тупике позади старого трёхэтажного дома из бурого песчаника.

– Выход на пожарную лестницу! – скомандовал Лео.

Они выскользнули наружу единой бесшумной цепочкой. Ночной воздух Квинса был влажным и холодным, с реки наползал туман. Шурена первой взлетела по железным ступеням пожарного выхода на третий этаж, легко перемахнув через ржавые перила. Окно в квартиру было аккуратно вырезано алмазным стеклорезом, рама приоткрыта.

Внутри царил полумрак, разрываемый лишь шипением плазменного резака.

– Тихо, – одними губами скомандовала Шурена, жестом показывая братьям рассредоточиться вдоль коридора.

Гостиная дедушкиной квартиры была разгромлена. Книжные шкафы повалены, свитки с каллиграфией сорваны со стен и втоптаны в паркет тяжелыми сапогами. Посреди комнаты, на коленях перед вскрытой стенной нишей, сидели двое ниндзя Клана Фут, направляя узкие лучи резаков на массивную стальную плиту сейфа. Металл уже раскалился докрасна, по комнате расползался едкий запах горелой краски.

Позади них, уперев бронированные кулачищи в бока, возвышалась чудовищная фигура Острозуба. Огромный пес-мутант с шипастыми костяными наростами на плечах мерно поводил массивной мордой, втягивая воздух ноздрями.

– Быстрее, идиоты! – прорычал мутант глухим, булькающим басом. – Если этот кусок железа не поддастся через минуту, я вырву его вместе со стеной! Шреддер ждёт свитки!

– Свитки не продаются, блохастый, – раздался из дверного проёма ледяной девичий голос.

Острозуб мгновенно развернулся всем корпусом. Его желтые звериные глаза налились кровью, пасть осклабилась в жутком оскале, обнажая ряды острых, как бритва, зубов:

– А… вот и ты, маленькая самурайская крыска. Караи говорила, что ты вернешься за своими побрякушками.

– Ошибаешься, псина, – Шурена шагнула в комнату. Её катана и вакидзаси покинули ножны синхронно, с чистым, хищным звоном рассекая спёртый воздух. – Я вернулась, чтобы выставить мусор из своего дома.

– Взять её! – взревел Острозуб.

Двое ниндзя Фут бросили резаки, выхватывая мечи ниндзято, но сделать шаг не успели. С потолочных балок прямо на них рухнул Рафаэль, сбивая обоих противников мощным ударом панциря.

– Извините, места в партере заняты! – хохотнул Раф, выбивая оружие у одного из ниндзя точным выпадом сая.

Майки влетел в комнату следом, крутя нунчаки и с криком:

– Буякаша-доставка свежих оплеух на дом!

Комната взорвалась хаосом ближнего боя.

Острозуб, взревев от ярости, бросился прямо на Шурену. Чудовищная лапа с трехдюймовыми стальными когтями обрушилась сверху вниз с силой гидравлического пресса. Удар мог переломить ствол молодого дерева, но Шурена даже не попыталась блокировать его в лоб.

Она скользнула вправо, мягко провернувшись на носке ботинка. Когти мутанта с хрустом разнесли дубовый паркет в щепки, а длинный клинок девушки со свистом полоснул по сухожилию на задней лапе зверя.

Острозуб взвыл от боли, но мгновенно развернулся, пытаясь снести обидчицу ударом массивного шипастого хвоста.

– Лео! – крикнула Шурена.

Леонардо возник словно из воздуха. Обе его катаны скрестились, встречая удар хвоста скользящим блоком. Искры брызнули во все стороны, металл застонал, но Лео удержал равновесие, уводя инерцию удара в сторону:

– Давай, Шурена! Снизу!

Они двигались как единый организм.

Шурена поднырнула под раскрытую защиту мутанта. Короткий вакидзаси вонзился точно в сочленение броневых пластин под мышкой чудовища, заставив Острозуба взреветь от неожиданности и выронить равновесие. В ту же секунду катана Леонардо рассекла ремни крепления наплечника зверя, обнажая уязвимую плоть.

– Твари! Я разорву вас на куски! – ослеплённый болью гигант замахнулся второй лапой, целясь сразу в обоих мечников.

– Шион, сейчас! – крикнул Донателло, блокируя шестом бо попытку очередного ниндзя Фут вмешаться в бой.

Шионель, стоявший в дверном проёме, с силой метнул под ноги Острозубу круглый металлический цилиндр.

Хлопок!

Густое облако едкого оранжевого дыма мгновенно заполнило центр комнаты. Острозуб судорожно втянул воздух носом – и тут же издал оглушительный, визгливый вой, больше похожий на скулёж побитой собаки. Концентрированный перечный экстракт сжёг слизистую носа и глаз мутанта. Чудовище забилось на полу, слепо размахивая лапами и сшибая остатки мебели:

– Мои глаза! Мой нос! Проклятые выродки!

– А вот это за дедушкины свитки, урод, – холодно произнесла Шурена, выныривая из дымовой завесы.

Она взбежала по широкой спине ослеплённого гиганта, взмыла под самый потолок и нанесла сокрушительный удар обеими рукоятями мечей точно в основание черепа монстра.

Глухой удар сотряс стены комнаты.

Огромное тело Острозуба дёрнулось, лапы подогнулись, и массивный зверь с грохотом рухнул ничком на разбитый паркет, проломив балки перекрытия и окончательно потеряв сознание.

Оставшиеся на ногах ниндзя Фут, увидев поверженного командира, не стали испытывать судьбу. Выбросив дымовые шашки, они кубарем выкатились в разбитые окна, растворяясь в ночном тумане Квинса.

В полуразрушенной квартире воцарилась тишина. Лишь мерно оседала пыль, да тяжело дышал поверженный мутант на полу.

Шурена медленно опустила клинки. Капли пота блестели на её лбу, каштановая прядь упала на глаза, но дыхание восстановилось за считанные секунды. Она повернулась к Леонардо, стоявшему рядом с обнажёнными катанами.

– Ни единой царапины, – произнёс Лео, и в его синей маске мелькнуло неприкрытое восхищение. – Ты двигалась быстрее ветра, Шурена.

– Потому что ты прикрывал мой левый фланг, – тихо ответила девушка, вкладывая оружие в ножны. – Ты держал дистанцию идеально.

– Эй, любители восточной поэзии! – позвал от стены Шионель.

Парень уже стоял на коленях перед раскалённым сейфом, ловко сбивая окалину монтировкой:

– Замок выдержал! Внутренний контейнер цел!

Донни помог ему поддеть стальную створку, и тяжелая дверца с протяжным скрипом распахнулась.

Шурена подошла ближе, опустившись на одно колено. Внутри, аккуратно уложенные в шелковые футляры, лежали старинные свитки с золотым тиснением, пожелтевшие фотографии семьи Вэнс и небольшой деревянный ларец с гербом школы Катори Синто-рю.

Девушка бережно провела пальцами по гладкому лакированному дереву ларца. Её плечи дрогнули, но на этот раз это было облегчение – глубокое, очищающее, словно первый вдох после долгого погружения под воду.

– Мы успели, – прошептал Шионель, прижимая к груди одну из фотокарточек, на которой они с сестрой, ещё десятилетние дети, стояли в обнимку с улыбающимся дедушкой в традиционном кимоно. – Они не добрались до него.

– Забираем всё, – скомандовал Лео, оглядывая разрушенную квартиру. – Скоро здесь будет полиция, а этот блохастый очнётся минут через пятнадцать. Донни, помоги с погрузкой.

Рафаэль подошёл к лежащему без чувств Острозубу, пнул тяжелую тушу носком сапога и осклабился:

– Спи спокойно, песик. И передай своему хозяину в консервной банке: если он ещё раз сунет свой нос к нашим друзьям, мы укоротим ему когти по самые локти.

Майки тем временем уже аккуратно паковал шелковые свитки в непромокаемый рюкзак:

– Знаете, а у вашего дедушки был отличный вкус на литературу! Гляньте, тут картинки с самураями круче, чем в моих любимых комиксах! Шурена, одолжишь почитать на выходные?

– Только если помоешь руки после пиццы, Майки, – улыбнулась девушка, поднимаясь на ноги.

Они покинули здание так же бесшумно, как и вошли. Через минуту «Панциробус» уже растворился в лабиринте ночных улиц, увозя спасённые реликвии в глубины подземного логова.

***

Рассвет застал команду на крыше заброшенной водонапорной станции на берегу Ист-Ривер, неподалёку от одного из тайных выходов из коллекторов.

Город медленно просыпался. Первые лучи холодного осеннего солнца окрашивали стальные фермы мостов в нежно-розовый цвет, разгоняя остатки тумана над рекой.

Шурена сидела на краю парапета, свесив ноги в пустоту. Рядом с ней стоял открытый деревянный ларец. Внутри, на подушке из выцветшего бархата, покоился старинный цуба – круглая гарда для меча из кованого железа, украшенная тонкой гравировкой в виде двух переплетённых драконьих хвостов.

Леонардо неслышно подошёл сзади и опустился на парапет рядом с ней. Ветер трепал концы его синей повязки и каштановые косы девушки.

– Это гарда дедушкиного меча, – не оборачиваясь, сказала Шурена. – Сам клинок был сломан во время Второй мировой войны, но цубу он сберёг. Он говорил мне: «Сталь может расколоться под ударом превосходящей силы. Но гарда, защищающая руку воина, держится на его чести. Пока цела гарда – воин не сломлен».

Она взяла холодный диск темного металла и протянула его Леонардо.

Лидер черепах бережно принял реликвию в свои трехпалые ладони, вглядываясь в вековые следы резца мастера:

– Красивая работа. В ней чувствуется дух истинного самурая.

– Дедушка всегда хотел, чтобы его учение передавалось тем, кто понимает истинную цену защиты слабых, – Шурена повернулась к Лео, и её изумрудные глаза встретились с его взглядом. – Я хочу, чтобы эта гарда осталась в вашем додзё. Как символ того, что клан Хамато и семья Вэнс теперь делят один путь.

Леонардо замер, поражённый значением этого жеста. В традициях восточных боевых искусств передача родовой гарды приравнивалась к заключению вечного союза крови и духа.

Он медленно склонил голову, прижав реликвию к груди:

– Для нашего клана это великая честь, Шурена. Отец примет этот дар с глубочайшим почтением. И клянусь своими клинками: пока жив хоть один из братьев Хамато, никто не посмеет причинить вред тебе или твоей семье.

Шурена улыбнулась – открыто, тепло и абсолютно спокойно. Страх перед будущим, преследовавший её долгие месяцы, окончательно растворился в лучах восходящего солнца.

– Я знаю, Лео, – ответила она, глядя на пробуждающийся Манхэттен. – Шреддер и Крэнги могут строить любые планы. Они могут присылать мутантов, армады роботов или лучших убийц Клана Фут. Но они уже проиграли.

– Почему ты так уверена? – с легкой улыбкой спросил Леонардо.

Девушка положила руку на рукоять своей катаны за спиной:

– Потому что они сражаются ради власти и страха. А мы сражаемся друг за друга. Четыре клинка в два такта.

– В два такта, – эхом отозвался Лео, коснувшись эфеса своего меча.

Позади них хлопнула люковая крышка, и на крышу с громким хохотом вывалились Майки и Шионель, спорящие о том, можно ли использовать старый лазерный прицел для автоматической нарезки пепперони. Следом, ворча на утренний холод, поднимался Рафаэль, а Донни что-то увлеченно чертил на планшете.

Новый день вступал в свои права над великим городом. Впереди их ждали новые битвы, тайны Измерения Икс и беспощадная война с тенями Шреддера. Но прямо сейчас, на этой крыше над зеркальной гладью реки, они были непобедимы.

Они были единым целым.