Близнецы Эрхарт
Сталь, рождённая в тени
Сухой, отчётливый стук деревянных тренировочных мечей эхом разносился под сводами додзё, заглушая мерный рокот воды в дренажных трубах логова. Воздух здесь был напоён ароматом сандаловых благовоний, полированного бамбука и едва уловимым запахом оружейного масла.
Шурена двигалась плавно, стелясь по татами подобно гибкой тени. Её каштановые волосы, стянутые на затылке в тугой узел, хлестали по плечам при каждом развороте корпуса. В правой руке она сжимала длинный боккэн, заменявший боевую катану, в левой — укороченный деревянный клинок, имитирующий вакидзаси. Её изумрудные глаза были сужены, зрачки сфокусированы на кончике деревянного меча Леонардо.
Лидер черепах дышал ровно, глубоко, двигаясь в классической правосторонней стойке с двумя клинками. Он не торопился атаковать. Лео ждал, просчитывая тайминг её движений.
– Слишком много веса на передней ноге, Шурена, – негромко произнёс Лео, парируя её косой выпад вверх глухим скользящим блоком. – Ты полагаешься на взрывную силу шага. Против неповоротливых дроидов это идеальный приём, но живой противник подсечёт твою опорную стопу прежде, чем ты успеешь вернуть короткий меч на линию защиты.
– Тогда попробуй подсечь, лидер, – усмехнулась девушка, и в её голосе зазвучал азартный вызов.
Она резко сместила центр тяжести назад, заставив длинный клинок Лео рассечь пустоту, и мгновенно закрутилась вокруг своей оси. Короткий боккэн просвистел в сантиметре от пластрона черепахи, целя в сочленение панциря, а следом по нисходящей диагонали обрушился основной меч.
Удар был молниеносным, выверенным до миллиметра. Однако Леонардо не стал отступать. Вместо этого он сделал шаг навстречу, скрестил свои мечи ножницами, поймав клинок Шурены в мёртвую петлю у самой гарды, и мягким вращательным движением кистей вывернул оружие девушки в сторону.
Инерция бросила Шурену вперёд, прямо на Лео. Тот ловко перехватил её запястье свободной трёхпалой рукой, второй клинок замер в полудюйме от её ключицы, фиксируя чистую победу.
Секунду они стояли неподвижно, тяжело переводя дыхание. Их взгляды встретились: глубокая, спокойная синева маски Леонардо и искрящаяся зелень глаз девушки, в которой отражалось не разочарование от проигрыша, а жадное желание учиться.
– Неплохо, – выдохнула Шурена, чувствуя холодное дерево у своей шеи. – Очень неплохо. Мой дед назвал бы такой захват «замком падающего журавля».
– Сэнсэй называет это «позволь реке течь туда, куда она стремится», – с мягкой улыбкой ответил Лео, разжимая пальцы и опуская тренировочные мечи. – Ты невероятно быстра, Шурена. Но твоя техника создана для дуэлей один на один. Когда мы ворвёмся на базу Крэнгов, вокруг будут десятки стволов. Тебе нужно научиться чувствовать спину напарника так же отчётливо, как рукоять собственного меча.
– О-о-о, да ладно тебе, Лео! Хватит занудствовать! – раздался с помоста громкий голос Рафаэля.
Красноухий ниндзя сидел по-турецки, облокотившись на деревянную колонну, и с аппетитом хрустел сушеными соевыми бобами из глиняной пиалы:
– Девчонка чуть не сняла с тебя стружку тем финтом с разворотом! Если бы у неё в руках была настоящая сталь, ты бы сейчас полировал свой панцирь наждачкой, чтобы загладить царапины!
– Рафаэль прав лишь отчасти, – послышался размеренный, глубокий голос из глубины зала.
Сёдзи мягко отодвинулись, и на свет вышел мастер Сплинтер. Старый мудрец ступал совершенно бесшумно, опираясь на свой посох. Его усы чуть шевельнулись, а в карих глазах светилась мудрость прожитых лет.
– Оружие в руках воина – это продолжение его духа, – произнёс мастер, останавливаясь рядом с учениками. – Когда сражаются двое бойцов, владеющих искусством двух клинков, рождается либо разрушительный хаос, либо совершенная гармония. В вашем спарринге я видел две реки, которые пытались перетечь друг друга, вместо того чтобы слиться в единый сокрушительный поток.
Шурена почтительно склонила голову, опустив боккэны к полу:
– Как нам достичь этого, мастер?
Сплинтер подошёл ближе и концом посоха начертил на бамбуковом полу плавную восьмёрку — знак бесконечности:
– Синхронность четырёх клинков требует отказа от соперничества. Леонардо защищает твою левую сторону, ты прикрываешь его правую. Ваши клинки не должны встречать удары врага одновременно — они должны петь в два такта. Удар — увод, рассечение — добивание. Попробуйте ката «Врата дракона». Встаньте спина к спине.
Лео и Шурена переглянулись. Лидер кивнул, и они заняли позиции в центре додзё. Лопатки почти соприкасались, отделённые лишь считанными сантиметрами воздуха. Шурена почувствовала, как от массивного панциря Леонардо исходит спокойное, уверенное тепло.
– Начали, – тихо скомандовал сэнсэй.
Они двинулись синхронно. Без слов, без взглядов — только по шороху ткани и свисту рассекаемого воздуха.
Когда Лео делал выпад вперёд длинным мечом, Шурена за его спиной парировала воображаемую атаку снизу коротким вакидзаси. Когда она уходила в глубокий присед, расчищая круговой сектор, Леонардо взмывал в воздух в прыжке, нанося секущий удар сверху. Их движения сплетались в завораживающий танец стали и дерева, словно четыре клинка принадлежали одному многорукому божеству войны.
– Ого… – Майки, только что появившийся в дверях с недоеденным куском холодной пиццы в руке, замер с открытым ртом. – Они выглядят как шредер для капусты на максималках! Раф, ты видишь это?! Если засунуть между ними арбуз, получится идеальный фруктовый салат за полторы секунды!
– Заткнись, Майки, собьёшь темп, – шикнул на него Рафаэль, но в его собственных глазах мелькнуло неподдельное уважение.
Сплинтер ударил посохом о пол, останавливая ката:
– Превосходно. Зерно упало в благодатную почву. Запомните это ощущение единства. Скоро оно вам понадобится.
***
Тем временем в лаборатории Донателло стоял невообразимый технологический хаос, больше напоминавший филиал научно-исследовательского института после локального взрыва.
На длинном верстаке, заваленном разобранными микросхемами, мотками проводов и деталями от радиоуправляемых вертолётов, горела паяльная станция. В воздухе стоял едкий запах канифоли и сладковатый химический дух концентрированного реактива.
– Нет, нет и ещё раз нет! – Шионель яростно взлохматил свои каштановые волосы, не отрывая взгляда от мерцающего экрана портативного осциллографа. – Если ты засунешь фазовый инвертор прямо в корпус гранаты, обратная волна мутагена просто сожжёт конденсатор до того, как распылитель откроет клапан! Мы получим не нейтрализатор, а пшик с искрами!
Донателло, сдвинув на лоб защитные очки с толстыми линзами, упрямо ткнул пальцем в трёхмерную проекцию чертежа:
– Ты забываешь про закон сохранения заряда при резонансе кристаллов, гений! Если я экранирую сердечник сплавом бериллия и титана, импульс пройдёт сквозь кристаллическую решётку мутагена, не задев капсулу с антидотом! Это расщепит химические связи на молекулярном уровне за ноль целых четыре десятых секунды!
– А если произойдёт тепловой пробой?! – Шионель подался вперёд, уперев руки в бока. В его изумрудных глазах горел тот самый упрямый научный огонь, который Донни каждый день видел в собственном отражении в зеркале. – Ты хочешь, чтобы нас окатило не расщеплённым мутагеном, а кипящей плазмой?!
– Ничего не пробьёт, если использовать криогенный контур охлаждения!
– Откуда ты возьмёшь жидкий азот в канализационном коллекторе, чудила в фиолетовой повязке?!
– Из компрессора старого холодильника, который Майки притащил с помойки на прошлой неделе!
Оба парня замолчали, тяжело дыша и свирепо глядя друг на друга через заваленный железом стол. Пауза длилась несколько секунд, после чего Шионель внезапно моргнул, приложил палец к подбородку и задумчиво протянул:
– Подожди… компрессор от промышленного фреонового холодильника «Атлант» восемьдесят шестого года выпуска? С медным радиатором?
– С двойным медным радиатором, – с гордостью уточнил Донни.
Шионель медленно расплылся в широкой улыбке:
– Чёрт возьми, Донни… Да ты абсолютно чокнутый. Это же сработает! Мы закольцуем хладагент через микротрубки детонатора!
– Именно! – просиял Донателло, победно хлопнув ладонью по столу. – Дай пять, земной коллега!
Звонкий хлопок ладоней разнёсся по лаборатории. В этот момент в дверях появилась Эйприл. Девушка была одета в дорожную ветровку, на её щеках ещё играл румянец после долгой поездки на север штата, а рыжие волосы слегка растрепались от ветра.
– Вижу, клуб безумных учёных уже нашёл общий язык, – с порога улыбнулась она, ставя на верстак плотный бумажный пакет, от которого одуряюще пахло свежей домашней выпечкой. – Всем привет.
– Эйприл! – хором воскликнули парни.
Шионель мгновенно забыл про микросхемы и бросился к ней:
– Как они? Как родители? Вы добрались без происшествий?
– Всё в полном порядке, Шион, выдохни, – мягко успокоила его девушка, ободряюще сжав его предплечье. – Ферма в Нортгемптоне встретила нас тишиной и покоем. Твой отец уже обустроил временный рабочий кабинет на веранде, а мама… мама передала вам вот это. Пирог с лесными яблоками и корицей. Сказала, если вы оба не съедите его до последней крошки, она лично приедет в Нью-Йорк и надерёт вам уши, несмотря ни на каких Крэнгов.
Шионель уткнулся носом в тёплый пакет, вдохнул знакомый с детства аромат и блаженно зажмурился:
– Господи… мамин пирог. Я не ел его целую вечность.
– Пирог?! – словно из ниоткуда, перемахнув через верстак в безупречном акробатическом кульбите, в лаборатории материализовался Микеланджело. Его глаза сияли первобытным восторгом. – Кто сказал «пирог»?! Это кодовое слово для выдачи гуманитарной помощи голодающим ниндзя?!
– Руки, Майки! – Шионель молниеносно убрал пакет за спину, шутливо нахмурившись. – Сначала помой лапы после своих сюрикенов.
В лабораторию вошли Леонардо, Шурена и Рафаэль. Увидев пакет и спокойное лицо Эйприл, Шурена облегчённо выдохнула. Плечи девушки окончательно расслабились.
– Датчики периметра активированы? – спросила она у подруги.
– Полностью, – кивнула Эйприл. – Твой отец замаскировал генераторы помех в скворечниках на деревьях вдоль подъездной дороги. Ни один тепловизор или радар пришельцев не засечёт дом сквозь кроны вековых сосен. Они в безопасности, Шурена. Настоящей безопасности.
– Спасибо, Эйприл, – Шурена подошла и крепко обняла девушку. – Я твой вечный должник.
– Брось, мы же команда, – улыбнулась та в ответ.
– Так, идиллия – это прекрасно, но у меня тут кое-что срочное, – подал голос Донни, усаживаясь в кресло перед главным монитором своего суперкомпьютера. – Пока вы тренировались и мечтали о выпечке, я запустил глубокое сканирование радиоэфира на частотах, которые мы с Шионелем перехватили на разбитом поезде. И у нас проблема.
Атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Шурена подобралась, её пальцы привычно легли на пояс, где висел вакидзаси. Лео подошёл к монитору, вглядываясь в бегущие зеленые строки кода.
– Что там, Донни?
– Мобильный перерабатывающий завод Крэнгов, – ответил Донателло, выводя на экран спутниковый снимок Манхэттена с наложенной трехмерной сеткой городских коммуникаций. – Мы думали, у нас есть три дня до начала переброски мутагена. Мы ошибались. Они не стали ждать.
Красный пульсирующий маркер вспыхнул прямо посреди зелёного массива Центрального парка.
– Подземная насосная станция под озером Бетесда, – указал на экран Шионель, мгновенно посерьёзнев. – Старый гидроузел девятнадцатого века. Там сходятся магистральные водоводы, питающие искусственные пруды и фонтаны нижней части парка.
– Что эти скользкие мозги там забыли? – прорычал Раф, сжимая кулаки.
– Они развернули мобильную буровую платформу, – пояснил Донни, увеличивая схему. – Крэнги собираются пробить свод старого коллектора и подключить перерабатывающий модуль напрямую к грунтовым водам парка. Они хотят провести так называемое «полевое испытание». Если они закачают туда хотя бы одну цистерну мутагена, почва парка превратится в токсичное болото, а вся флора и фауна мутирует за считанные часы. Деревья-людоеды, гигантские белки-убийцы, стаи мутировавших голубей…
– Только не гигантские белки! – в ужасе вскрикнул Майки. – У них же такие зубы! Они отберут все орехи в городе!
– Если заражение выйдет на поверхность, карантин объявлять будет поздно, – отрезал Леонардо. – Сколько у нас времени?
– Бур уже запущен на малой мощности, – Шионель сверился с показателями сейсмодатчиков. – До водоносного горизонта им осталось пройти около десяти метров гранитной породы. При текущей скорости проходки у нас есть… сорок, максимум пятьдесят минут до пробоя.
Лео выпрямился, оглядывая собравшихся. Взгляд лидера стал собранным, жёстким и решительным.
– Выдвигаемся немедленно. Донни, берите с Шионелем все готовые прототипы нейтрализатора и резонансные глушители. Ваша задача – обесточить бур и запечатать скважину. Раф, Майки, Эйприл – связываете боем внешнее кольцо охраны у насосной станции, не дайте им вызвать подкрепление из TCRI.
Он повернулся к Шурене:
– Мы с тобой пробиваемся внутрь, к самому модулю переработки. Нам нужно добраться до управляющего терминала до того, как они начнут закачку мутагена в бур.
Шурена коротко, по-военному кивнула, в её зеленых глазах сверкнула холодная сталь:
– Четыре клинка в два такта. Я готова, Лео.
– Ниндзя, на выход! – скомандовал Леонардо.
***
Ночной Центральный парк тонул в густом осеннем тумане. Облетевшие клёны и дубы вздымали к темному небу корявые ветви, словно застывшие великаны. Издалека доносился глухой шум автомобильного движения с Пятой авеню, но здесь, в глубине аллей, царила неестественная, давящая тишина, нарушаемая лишь мерной низкочастотной вибрацией, шедшей откуда-то из-под земли.
Шесть теней неслышно перемахнули через кованую чугунную ограду и растворились среди гранитных валунов у подножия террасы Бетесда.
– Вход в старый дренажный коллектор прямо под аркадой, – прошептал Шионель, сверяясь с компактным сканером. – Но у них там тепловизионные датчики и стационарный пост.
Впереди, в арке из выветренного песчаника, мерцали холодные розовые огни. Двое тяжёлых дроидов Крэнгов, закованных в матовую серую броню, патрулировали каменную лестницу, ведущую к техническим люкам. В руках роботов были массивные скорострельные плазмомёты.
– Раф, Майки, Эйприл – снимите часовых без шума, – тихо скомандовал Лео из-за живой изгороди.
– Моя любимая работа, – оскалился Рафаэль.
Эйприл бесшумно скользнула по мокрой траве к левой колонне, в то время как братья обошли арку сверху. Девушка замерла, прикрыла глаза, концентрируясь на звуках сервоприводов. Резкий взмах боевого веера – стальное ребро со свистом рассекло воздух, перебивая оптоволоконный кабель связи на затылке первого робота.
Прежде чем машина успела подать сигнал тревоги, сверху, словно падающая наковальня, обрушился Рафаэль. Его ноги врезались в плечи дроида, вминая металл в грудную клетку, а рукояти саев с хрустом проломили сенсорный купол. Одновременно с этим Майки, крутанув нунчаки, обвил цепью шею второго охранника, дёрнул на себя и с глухим стуком приложил робота о гранитную стену.
– Дорога свободна, заходите, гости дорогие! – весело шепнул Микеланджело, подмигивая из темноты.
Леонардо, Шурена, Донни и Шионель скользнули в распахнутый технический люк, уходя в глубину подземных туннелей.
Здесь вибрация ощущалась всем телом. Пол под ногами мелко дрожал, а в воздухе стоял удушливый запах раскалённого камня и едкий химический смрад мутагена. Коридор вывел их на широкую галерею старой насосной станции.
Зрелище, открывшееся им, заставило Шурену сжать зубы.
В центре викторианского кирпичного зала возвышалась чудовищная конструкция пришельцев. Массивный бур с вращающимися плазменными коронками с визгом вгрызался в гранитное дно осушенного резервуара, выбивая тучи каменной пыли. Сверху к буру подходили толстые прозрачные шланги, тянувшиеся от мобильного перерабатывающего модуля – угловатого бронированного фургона с логотипом компании TCRI. Внутри цистерн модуля бурлила люминесцентная зелёная жижа, готовая вот-вот хлынуть в пробуренную шахту.
Вокруг установки суетилось не менее дюжины дроидов, а на мостике управления стоял оператор с ручным коммуникатором.
– Бурение пласта завершится через сто восемьдесят секунд, – механически вещал дроид. – Начать закачку субстанции, известной как мутаген, для инициации мутации подземного водного бассейна.
– Шионель, Донни – к распределительному щиту бура! – приказал Лео, обнажая обе катаны. – Шурена, за мной! Рассекаем их оборону!
Два лидера с клинками сорвались с галереи вниз.
Шурена выхватила катану и вакидзаси в падении. Сталь блеснула в розовом свете плазменных ламп. Приземлившись на рифлёную крышу перерабатывающего модуля, она не потеряла ни секунды: длинный клинок вспорол кабель подачи питания на левую турель, а короткий вонзился точно в оптический сенсор охранного дрона, взмывшего в воздух.
– Тревога! Враждебные единицы атакуют модуль! – взвыли сирены.
Шесть дроидов развернулись в их сторону, вскидывая плазменные карабины. Воздух заполнился смертоносными росчерками лазерных лучей.
И в этот миг начался танец, отточенный в додзё.
Леонардо и Шурена встали спина к спине у основания буровой вышки. Их движения были единым вихрем стали.
Когда первый дроид попытался ударить Лео тяжелым манипулятором слева, длинный клинок Шурены перехватил удар в скользящем блоке, отведя механическую лапу в сторону, а Леонардо, не оборачиваясь, сделал выпад назад, пронзая процессорный отсек робота катаной. В то же мгновение на Шурену бросились двое пехотинцев с винтовками наперевес. Лео присел, сбивая подсечкой переднего робота, а Шурена взбежала по его панцирю, словно по трамплину, взмыла в воздух и двумя скрещенными клинками снесла бронекупол второго андроида.
Клинки пели в два такта. Удар — увод, рассечение — добивание. Они не мешали друг другу: там, где заканчивалась траектория катаны Лео, начинался смертоносный полукруг вакидзаси Шурены. Металл экзоскелетов трещал, лопался под ударами высокоуглеродистой стали, фонтаны охлаждающей жидкости заливали каменный пол.
– Справа, Шурена! – крикнул Лео, чувствуя движение воздуха.
Девушка, не глядя, сделала шаг в сторону, пропуская катану Леонардо прямо над своим плечом. Клинок лидера вонзился в сочленение сервопривода подкравшегося робота. Шурена развернулась на пятке и коротким мечом перерубила шейные шарниры, завершая атаку.
Тем временем на нижнем ярусе Донателло и Шионель действовали с не меньшей слаженностью.
– Подключай резонатор к главному кабелю! – кричал Донни, орудуя своим шестом бо как рычагом и отбивая манипулятор нападавшего дроида. – Бур почти пробил пласт!
Шионель, зажав в зубах импульсный тестер, скользнул под раскалённую станину буровой установки. Вокруг свистели каменные осколки и брызги раскалённого масла, но руки парня работали с точностью нейрохирурга.
– Готово! – выплюнул парень тестер и с силой вогнал самодельный электромагнитный клин прямо в распределительную коробку бура. – Донни, активируй крио-контур!
Донателло выхватил модернизированную нейтрализующую гранату, сорвал чеку и вогнал её в приёмный раструб цистерны с мутагеном.
– Ложись! – заорал Донни, сбивая Шионеля с ног и закрывая его своим массивным панцирем.
Раздался странный, глухой звук — словно лопнула гигантская ледяная глыба.
Ослепительная сине-белая вспышка накрыла насосную станцию. Электромагнитная волна выжгла электронику бура: плазменные коронки заскрежетали, задымились и замерли в жалких сантиметрах от водоносного слоя. В ту же секунду сработал криогенный нейтрализатор. Жидкий хладагент из компрессора мгновенно проморозил шланги подачи мутагена, а распылённый антидот вступил в реакцию с ядом.
Ярко-зелёное фосфорное свечение в цистернах померкло, сменившись мутной, серой, абсолютно инертной жижей, безопасной для окружающей среды.
Оставшиеся без энергии дроиды Крэнгов замерли, их сенсоры погасли, и тяжелые металлические тела одно за другим с грохотом повалились на каменный пол.
В огромном зале воцарилась тишина. Лишь шипел остывающий гранит да капала вода из повреждённого водовода.
Шурена медленно опустила клинки, тяжело дыша. Капли пота стекали по её вискам, каштановые пряди выбились из узла, но на лице играла торжествующая, усталая улыбка. Она повернулась к Леонардо, который стоял рядом, переводя дух и осматривая свои катаны.
– В два такта, – произнесла девушка, вкладывая короткий вакидзаси в ножны на поясе. – Ты был прав, Лео. Это работает.
Леонардо улыбнулся в ответ, крутанул свои мечи и плавным движением убрал их за спину:
– Ты отличный напарник, Шурена. Твой дед гордился бы твоим кэндзюцу.
Из-под станины бура выбрались перепачканные сажей и смазкой Донни и Шионель. Парень победно потряс обугленным кусачками:
– Водоносный горизонт цел! Ни капли этой гадости не попало в почву! А нейтрализатор сработал с эффективностью в девяносто девять целых восемь десятых процента!
– Мы гении, – скромно констатировал Донателло, поправляя съехавшие набок очки.
С галереи спрыгнули Раф, Майки и Эйприл. Микеланджело с разбегу налетел на Шионеля, сжав его в сокрушительном медвежьем объятии:
– Вы спасли парк! Вы спасли белок! Чувак, ты официально заслужил кусок маминого пирога! Даже два куска!
– Майки… отпусти… ребра сломаешь… – прохрипел задыхающийся от черепашьей силы парень, но в его смехе не было обиды.
Эйприл подошла к Шурене, оглядывая поверженную буровую установку:
– Крэнги нескоро оправятся от этого удара. Мы лишили их портала, сорвали поставку мутагена, а теперь уничтожили их мобильный завод.
– Это ещё не конец, – Шурена посмотрела наверх, туда, где за толщей земли шумел ночной Нью-Йорк. Её изумрудные глаза снова стали серьёзными, но в них больше не было прежнего одиночества и холодной безысходности. – Но теперь у них нет шансов. Потому что у нас есть то, чего у этих консервных банок никогда не будет.
– И что же это? – с усмешкой спросил Рафаэль, подбрасывая сай.
– Семья, – просто ответила девушка, глядя на брата, на Эйприл и на четверых мутантов, стоявших плечом к плечу. – И четыре клинка, бьющих в унисон.
Леонардо положил трёхпалую руку ей на плечо, скрепив это негласное братство:
– Уходим домой, ребята. Мамин пирог сам себя не съест.
И шесть теней, переглянувшись, бесшумно растворились в прохладном полумраке туннелей, оставляя позади разбитые машины врага и унося с собой тепло вновь обретённой надежды.