← Назад к обзору

Біль

Цветущая вишня и привкус риска

Утро в Нью-Йорке пахло не только выхлопными газами и свежесваренным кофе, но и той неуловимой надеждой, которая бывает только в двадцать два года. Субин проснулся рано, хотя уснул далеко за полночь. Всю ночь ему снились карие глаза, подернутые дымкой нежности, и прохладные пальцы, касающиеся его щеки.

Он стоял перед зеркалом, пытаясь пригладить непослушные волосы. Сегодня на нем была та самая белая сорочка, о которой говорил Чонвон, — из мягкого хлопка, с широкими рукавами, которые он небрежно закатал до локтей. Никакого вызывающего макияжа, только капля увлажняющего блеска на губах. Ему хотелось быть настоящим.

В одиннадцать утра лифт звякнул, и Богом вышел в холл. На нем были светло-бежевые брюки и простая футболка, поверх которой была накинута легкая джинсовая куртка. Он выглядел не на тридцать два, а на те же двадцать с небольшим — легкий, открытый и какой-то сияющий.

– Готов? – Богом улыбнулся так, что у Субина на мгновение перехватило дыхание.

– Более чем, – ответил Субин, подхватывая рюкзак.

Центральный парк встретил их буйством розового и белого. Вишни действительно цвели, осыпая дорожки нежными лепестками, похожими на снег, который забыл растаять. Богом уверенно вел Субина прочь от главных аллей, где толпились туристы с селфи-палками. Они свернули на узкую тропинку, скрытую за густыми кустами сирени, и оказались на небольшом пригорке, с которого открывался вид на озеро.

– Здесь почти никого не бывает, – Богом расстелил на траве плед, который захватил с собой. – Я прихожу сюда, когда дежурства становятся невыносимыми. Смерть в больнице — частый гость, Субин-а. Иногда нужно место, где жизнь просто... течет сама по себе.

Они сели рядом. Субин чувствовал тепло плеча Богама, и это было лучше любого лекарства от тревоги.

– Вы часто об этом думаете? – тихо спросил Субин. – О том, что не всех удается спасти?

– Каждый день, – Богом сорвал травинку и принялся крутить её в пальцах. – Люди думают, что хирурги — это боги со скальпелями. Но мы всего лишь люди, которые пытаются договориться с судьбой. Иногда она уступает. Иногда — нет.

Субин посмотрел на его профиль. В мягком солнечном свете Богом казался почти прозрачным, хрупким. В этом была странная ирония: омега, который каждый день держит в руках чужие жизни, считается «слабым полом» в их мире.

– Вы самый сильный человек из всех, кого я знаю, – искренне произнес Субин.

Богом повернул к нему голову, и в его глазах отразилось небо.

– Сильный? – Он грустно усмехнулся. – Вчера вечером, когда ты признался мне... я испугался так, как не пугаюсь перед самой сложной операцией. Мои руки дрожали, Субин.

– Почему? – удивился младший. – Разве вы не чувствовали, что это взаимно?

– Чувствовал. Но одно дело — догадываться, и совсем другое — столкнуться с этим лицом к лицу. Я омега из семьи с традициями. Мой дядя уже три года пытается сосватать меня с каким-нибудь влиятельным альфой-политиком или бизнесменом. А я... я смотрю на парня-бету, который учится на журналиста и носит кеды, и понимаю, что мне не нужны никакие альфы. Мне нужен тот, кто будет смотреть на меня так, как ты.

Субин накрыл его руку своей.

– Я не смогу защитить вас так, как альфа, – прошептал он, чувствуя укол старой неуверенности. – У меня нет этого рыка, нет подавляющей ауры. Если на нас нападут, я...

– Если на нас нападут, я сам справлюсь, – Богом рассмеялся, и этот звук был похож на звон колокольчиков. – У меня черный пояс по тхэквондо, Субин-а. Мне не нужен охранник. Мне нужен партнер. Тот, с кем можно поговорить о книгах, кто не будет метить территорию своим запахом и кто полюбит меня, а не мои акции в семейном бизнесе.

Субин притянул его к себе, и Богом легко поддался, утыкаясь носом в изгиб его шеи. От Субина пахло стиральным порошком, свежей бумагой и чем-то неуловимо сладким — его собственным, человеческим запахом.

– Знаешь, – пробормотал Богом, закрыв глаза. – Мой дядя пригласил меня на ужин в следующую пятницу. Это официальный прием в честь открытия нового корпуса клиники. Там будет вся «элита».

Субин напрягся. Он представил себе эти золоченые залы, мужчин в смокингах, источающих тяжелые ароматы власти, и себя — студента в джинсах.

– Вы пойдете?

– Я пойду, – Богом отстранился и внимательно посмотрел на него. – И я хочу, чтобы ты пошел со мной. Как мой спутник.

У Субина пересохло в горле.

– Богом-ши, вы понимаете, что это значит? Если мы появимся там вместе... об этом узнают все. Ваш дядя, пресса. Это будет скандал. Омега из семьи Пак встречается с бетой?

– Пусть говорят, – Богом упрямо сжал губы. – Я устал прятаться за ожиданиями других. Я хочу жить свою жизнь, Субин. Ту самую, о которой ты говорил. Помнишь? Ты сказал, что не хочешь жить чужой жизнью. Я тоже не хочу.

Субин смотрел на него и видел в этом мягком, добром человеке невероятную сталь. Это была не та грубая сила, которой хвастались альфы, а тихая мощь океана, который рано или поздно подточит любые скалы.

– Хорошо, – кивнул Субин. – Я пойду. Но мне придется купить костюм. Чонвон сойдет с ума, когда узнает.

– Я помогу тебе с выбором, – улыбнулся Богом, снова прижимаясь к нему. – И не бойся. Я буду рядом.

Весь остаток дня они провели, гуляя по парку. Они ели мороженое, которое быстро таяло на солнце, смеялись над наглыми белками и обсуждали всё на свете. Субин узнал, что Богом обожает классическую музыку, но втайне слушает инди-рок, когда едет в машине. А Богом с интересом слушал о том, как Субин мечтает написать книгу о людях, которые изменили мир, не имея при этом никакой власти.

Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая небо в пурпурные тона, они вернулись к дому. В лифте они стояли близко, соприкасаясь пальцами.

– Спасибо за этот день, – сказал Богом, когда двери открылись на их этаже. – Это было... правильно.

– Да, – согласился Субин. – Правильно.

Он уже собирался повернуть к своей двери, когда Богом вдруг потянул его за руку обратно.

– Зайди ко мне на минуту? Я хочу тебе кое-что отдать.

Субин послушно последовал за ним. Богом прошел в кабинет и вернулся с небольшой коробочкой.

– Это принадлежало моей матери, – он открыл крышку. Внутри лежал старинный серебряный значок в виде пера. – Она тоже любила истории. Говорила, что перо сильнее скальпеля, потому что скальпель лечит тело, а слово — душу. Я хочу, чтобы это было у тебя. На удачу.

– Я не могу это принять, – ахнул Субин. – Это же семейная реликвия.

– Именно поэтому я отдаю её тебе, – Богом подошел вплотную и сам приколол значок к воротнику его сорочки. – Ты — моя удача, Субин-а.

Субин не выдержал и обнял его, крепко, до хруста, вдыхая аромат лаванды, который теперь навсегда ассоциировался у него с любовью.

– Я не подведу вас, – прошептал он в макушку омеги. – В пятницу. И всегда.

Когда Субин вернулся к себе, он первым делом позвонил Чонвону.

– Слушай, – начал он, не дожидаясь приветствия. – Мне нужен лучший костюм в этом городе. И, кажется, мне нужно научиться танцевать вальс за пять дней.

– О боже! – завопил Чонвон на том конце провода. – Он сделал тебе предложение?!

– Нет, придурок, – Субин улыбнулся, глядя на серебряное перо на своем воротнике. – Он просто разрешил мне быть рядом. И это гораздо больше, чем я когда-либо смел просить у судьбы.

Впереди была неделя подготовки, страха и предвкушения. Но глядя на огни большого города за окном, Субин больше не чувствовал себя «простым бетой». Он был человеком, которого выбрал Пак Богом. И этого было достаточно, чтобы свернуть горы.