AST против Волшебников
Печать нового дома и пепел старых легенд
Зима в городе Тенгу редко бывала по-настоящему суровой. Снег, если и выпадал, то ложился на ветви сосен и полированные скаты крыш тонкой, кружевной пудрой, тающей под полуденным солнцем. Но в январе 2023 года над побережьем залива дул бодрящий, чистый океанский ветер, пахнущий солью, йодом и далёким простором.
В доме на холме утро начиналось не с сигнала тревоги, а с тихого, мерного перестука деревянных тренировочных мечей и звонкого детского смеха.
На широкой веранде, где полы из светлого кипариса были застелены тёплыми циновками, кипела жизнь. Тройняшкам исполнилось десять месяцев. Они уже уверенно ползали, цеплялись крошечными пальчиками за полированные перила и делали свои первые, неуверенные, но до крайности решительные шаги.
– Даичи, стой, это не боеприпас, это яблоко! – с наигранной строгостью скомандовала Рёко Кусакабэ, ловко перехватывая темноглазого крепыша за шиворот комбинезона.
Мальчик, сжимавший в пухлом кулачке крупный спелый плод, недовольно надул губы, точно копируя выражение лица матери перед строевым смотром, но тут же заливисто захохотал, когда Рёко подбросила его в воздух и прижала к груди.
Второй сын, Кен, в это время был полностью поглощён сложнейшей инженерной задачей: он пытался разобрать на составные части запасной механический манипулятор от костюма CR-юнита, оставленный на низком столике. Его пальчики были окружены слабым, еле заметным изумрудным свечением. Металлические защёлки и микродатчики, повинуясь бессознательному импульсу природной магии мальчика, сами собой отщелкивались и мягко парили в воздухе на высоте пары сантиметров, вызывая у младенца бурный восторг.
– Аккуратнее с балансиром, сынок, – мягко произнёс Гарри, выходя из кухни с деревянным подносом, уставленным дымящимися пиалами с чаем и тарелками с паровыми рисовыми булочками. – Папа потратил три ночи, чтобы настроить там вектор тяги.
Кен посмотрел на отца огромными зелёными глазами, в которых плескался живой, пытливый ум, и послушно разжал ладошки. Детали манипулятора мягко, словно на невидимой подушке, опустились обратно на стол. Ни единой царапины.
А в самом центре веранды происходило священнодействие.
Тобити Оригами, одетая в простой серый свитер и спортивные брюки, стояла на коленях перед маленькой Юки. Девочка, одетая в крошечное алое кимоно с серебряными узорами журавлей, держалась обеими ручками за указательные пальцы крёстной матери и с невероятным усердием передвигала пухлые ножки.
– Фиксация прямохождения, – ровным, лишённым привычной сухости тоном доложила Оригами, не сводя взгляда с лица крестницы. – Дистанция — два метра тридцать сантиметров. Угол отклонения корпуса — три градуса. Прогресс моторных функций превышает норму на двадцать два процента. Юки — гений.
– Тобити, она просто учится ходить, – со смехом заметила Рёко, опускаясь на колени рядом с подругой и подавая Даичи очищенную дольку яблока. – Не нужно составлять тактический отчёт по каждому её шагу.
– Это не отчёт, капитан. Это протокол развития будущего высшего пилота, – с абсолютной невозмутимостью парировала серебровласая девушка.
Юки, словно поняв, что говорят о ней, отпустила пальцы Оригами, качнулась, сделала два самостоятельных шага, победно пискнула и плюхнулась прямо в раскрытые ладони Гарри, который успел вовремя опуститься на колени.
– Моя храбрая девочка, – прошептал Гарри, поднимая дочь и целуя её в пухлую щеку. Малышка уткнулась носиком ему в шею, обняв крошечными ручками.
В груди молодого отца разлилось знакомое, щемящее тепло. Десять месяцев назад его прежняя жизнь в Англии казалась бесконечным серым кошмаром, следы которого с трудом вытравливались из памяти. Чулан, насмешки, ледяное равнодушие родителей, боготворивших своего «Избранного», и бесконечная боль неприкаянности. Теперь всё это осталось за чертой, перечёркнутое стальным росчерком японского военного трибунала и печатью нового дома.
Здесь, в Тенгу, Гарри больше не был призраком. Он был старшим лейтенантом технического и магического обеспечения AST, признанным мастером рунной интеграции, любимым мужем и отцом.
Входная калитка сада скрипнула, и над дорожкой из белого гравия раздался звонкий, нетерпеливый голос:
– Гарри-сан! Рёко-сан! Мы пришли!
Через секунду на веранду вихрем влетела Тока Ятогами. Её длинные тёмно-фиолетовые волосы развевались, шарф крупной вязки съехал набок, а щёки пылали от морозного воздуха. В руках она сжимала объёмистый бумажный пакет, от которого исходил умопомрачительный аромат жареных каштанов.
Следом за ней, тяжело дыша и неся ещё две объёмистые коробки, поднялся Шидо Ицука.
– Тока, я же просил не бежать сломя голову по ступенькам! – причитал юноша, вытирая пот со лба. – Доброе утро всем. Простите, она увидела лавку со сладостями у станции и перешла на сверхзвук.
– Еда не ждёт! – авторитетно заявила Тока, плюхаясь на циновку рядом с манежем и тут же протягивая ладонь к Кену. – Привет, маленький воин! Смотри, что я принесла! Но тебе пока нельзя, ты ещё пьёшь мамино молоко, поэтому я съем каштаны за тебя!
Кен лишь снисходительно моргнул и снова потянулся к шестерёнкам.
– Шидо, поставь коробки у входа, – Гарри улыбнулся другу, наливая ему крепкого зелёного чая. – Это запчасти из исследовательского центра «Рататоска»?
– Да, Котори лично контролировала отгрузку, – Шидо с благодарностью принял чашку, присаживаясь к низкому столику. – Там новые преобразователи кристаллической решётки. Она передала, что твои рунные контуры снизили энергопотребление орудий «Фраксинуса» на двенадцать процентов. Совет директоров в восторге. Тебе выписали внеочередную государственную премию, Гарри.
– Оставь её в фонде помощи пострадавшим от пространственных землетрясений, – махнул рукой Гарри. – У нас всё есть. Золота из хранилищ Гринготтса хватит на три поколения вперёд, даже если я перестану работать прямо сейчас.
– Но ты не перестанешь, – усмехнулась Рёко, с лёгким прищуром глядя на мужа. – Этот упрямец вчера до полуночи перепаивал боевой доспех Оригами. Признавайся, что ты там изменил?
Оригами мгновенно вскинула голову, её голубые глаза блеснули профессиональным интересом:
– Модификация брони? Я почувствовала, что вес наплечников уменьшился на триста граммов, а скорость отклика манипулятора увеличилась на четыре сотых секунды.
– Я всего лишь нанёс руны Перт и Тейваз на внутренний слой титанового сплава, – спокойно пояснил Гарри, отпивая чай. – Они работают как пассивный поглотитель кинетической энергии. Если по тебе ударят заклинанием типа Редукто или тяжелым плазменным зарядом, импульс не пойдёт в кости пилота, а рассеется в виде безобидной световой волны. Больше никаких трещин в ключицах после манёвров с перегрузкой в девять g.
Оригами посмотрела на него долгим, немигающим взглядом, а затем медленно, с глубочайшим почтением склонила голову:
– Спасибо, старший брат Гарри.
Гарри слегка смутился. Оригами редко называла его так — обычно только тогда, когда эмоции пробивали её стальной панцирь безупречного солдата. После того как они вместе пережили нападение британцев и спасли покой детей, холодная сирота окончательно признала в нём не просто сослуживца, а старшего мужчину своей новой семьи.
Внезапно тени под перголой, обвитой сухими виноградными лозами, дрогнули. Воздух на мгновение стал густым, пахнущим старой бумагой, порохом и увядшими розами.
– Ара-ара… Какое трогательное семейное единение, – раздался бархатный, мурлыкающий голос.
Из плотной тени, словно вынырнув из зеркальной глади черного озера, шагнула Куруми Токисаки. На ней было элегантное зимнее пальто винного цвета с пушистой меховой опушкой, из-под которого виднелся подол темного кружевного платья. Её левый глаз — золотые часы — мерно отсчитывал секунды, стрелки двигались с едва слышным тиканьем.
– Куруми, – Рёко даже не шелохнулась, лишь привычным жестом пододвинула к себе пиалу с горячим чаем. – Ты опять игнорируешь входную дверь.
– Обычные двери так скучны, капитан-сан, – усмехнулась Дух Времени, грациозно опускаясь на край веранды и снимая тонкие кожаные перчатки. – К тому же, через тени путешествовать гораздо теплее. Здравствуй, милая Юки.
Девочка на руках у Гарри оживилась, протянула ручки к Куруми и издала радостный звук. Куруми достала из кармана крошечную, искусно выточенную из обсидиана фигурку совы, глаза которой мягко светились алым светом.
– Это тебе, маленькая леди. Внутри запечатана частица согревающего времени. Если на улице будет холодно, сова согреет твои ладошки.
– Спасибо, Куруми, – Гарри принял подарок, проверив его внутренним зрением. Никаких тёмных проклятий — лишь чистая, заботливо упакованная духовная сила, безопасная для младенца. – Ты редко заглядываешь просто так. Что-то стряслось в европейском секторе?
Взгляд Куруми стал чуть более острым. Она взяла предложенную чашку чая, сделала крошечный глоток и прикрыла глаза, наслаждаясь вкусом.
– Наши маленькие птички принесли прелюбопытные вести с туманных островов, – негромко произнесла она. – Кажется, британское магическое общество стремительно погружается в ту самую выгребную яму, которую они так старательно копали для других.
Шидо нахмурился:
– Они снова что-то замышляют? После того как подписали договор о капитуляции?
– О нет, милый Шидо, – рассмеялась Куруми, прикрыв рот ладонью. – У них больше нет зубов, чтобы кусаться. У них едва хватает сил, чтобы зализывать раны. Но зрелище получается воистину захватывающее.
***
Англия. Графство Уилтшир. Поместье Поттер-мэнор.
Январский дождь со снегом хлестал по старинным витражным окнам древнего замка. Когда-то это место считалось одним из самых защищённых и процветающих родовых гнезд магической Британии. Здесь звенел смех поколений гриффиндорцев, горели очаги, зачарованные вечным теплом, а на широких лугах паслись золотые сниджеты и гиппогрифы.
Теперь мэнор умирал.
В главном каминном зале стоял промозглый, колючий холод. Дров в камине было мало: зачарованные дубы в родовом лесу начали усыхать после того, как родовая магия Поттеров была законсервирована судом Гринготтса, а на покупку обычного топлива у разоренной семьи почти не оставалось магловских денег.
В глубоком кожаном кресле с полусгнившей обивкой сидел Годрик Поттер. На его коленях лежал толстый шерстяной плед, но юношу непрерывно трясло от внутреннего озноба. Он похудел на двадцать килограммов; щеки ввалились, под глазами залегли черные тени, а некогда пышные каштановые волосы редели с каждым днем.
Его палочка — вернее, то, что от неё осталось, — была привязана бинтами к неподвижным пальцам правой руки, изувеченным плазменным разрядом. Но магия больше не откликалась. Лишённый связи с родовым камнем, с разрушенными каналами ядра, Годрик превратился в того, кого презирал больше всего на свете — в немощного, жалкого калеку, сквиба при живых родителях.
Тяжёлая дубовая дверь со скрипом отворилась. В зал вошла Лили Поттер. На ней была старая домашняя мантия, на которой виднелись следы грубой штопки. В руках она несла миску с жидким бульоном.
– Поешь, сынок, – тихо, безжизненным голосом произнесла она, опускаясь на колени рядом с креслом. – Целитель из Мунго сказал, что тебе нужно укреплять силы…
– Убирайся! – хрипло, надрывно каркнул Годрик, взмахнув здоровой левой рукой и выбив миску из её пальцев. Горячая жидкость выплеснулась на вытертый ковер, фарфор разлетелся на куски. – Убирайся вон, слышишь?! Ты обещала мне! Ты и отец! Вы говорили, что я Избранный! Вы говорили, что весь мир падет к моим ногам, стоит мне только убить Волан-де-Морта!
– Годрик, милый, успокойся… – со слезами на глазах взмолилась Лили, пытаясь собрать осколки дрожащими руками.
– Где этот мир?! – сорвался на визг парень, и лицо его перекосилось от бессильной ярости. – Где слава?! Где почести?! Джинни… эта рыжая дрянь прислала мне письмо три дня назад! Она разорвала помолвку! Написала, что её семья не может связать свою судьбу с «бесперспективным угасающим домом»! Молли Уизли даже порох каминный заблокировала, чтобы мы не могли им написать! Они бросили нас, как только гоблины выгребли наше золото!
– Годрик, прошу тебя…
– А Гарри?! – продолжал кричать юноша, и с его губ срывались брызги слюны. – Этот ублюдок живет в роскоши! Я видел… я видел колдографии в международных газетах! У него дворец на берегу океана! У него красавица-жена в офицерских погонах! У него трое здоровых, сильных детей, которые унаследовали силу, предназначавшуюся мне! Почему он?! Он же был никем! Мусором! Почему этот сквиб отобрал мою жизнь?!
– Хватит! – раздался от дверей тяжелый, надтреснутый голос.
В зал вошёл Джеймс Поттер. Если бы кто-то встретил его сейчас на Косой аллее, он вряд ли узнал бы некогда блистательного лорда Поттера, гордого гриффиндорского ловца и грозу слизеринцев. Джеймс опирался на суковатую трость, его спина ссутулилась, лицо покрывала сеть глубоких морщин, а взгляд поблек, утратив всякую искру спеси.
– Отец! – вскинулся Годрик. – Сделай что-нибудь! Пойди к Дамблдору! Пусть он поднимет Орден! Мы должны отомстить! Мы должны вернуть наших детей!
– Замолчи, Годрик, – устало, без капли гнева произнес Джеймс, опускаясь на стул у погасшего камина. – У нас больше нет Ордена. И Дамблдора больше нет.
Лили замерла на полу, подняв заплаканные глаза:
– Что ты говоришь, Джеймс? Что случилось с директором?
– Час назад закончилось чрезвычайное заседание Международной конфедерации магов в Женеве, – глухо сообщил Джеймс, глядя в холодную золу. – Британское Министерство признано виновным в акте международного терроризма и нарушении Пятого фундаментального протокола безопасности. На Британию наложены жесточайшие санкции. Торговля ингредиентами для зелий перекрыта. Границы закрыты защитными барьерами МКМ.
Джеймс тяжело перевел дыхание и посмотрел на сына:
– Альбуса Дамблдора лишили звания Верховного чародея Международной конфедерации. Его исключили из Визенгамота. Вчера авроры во главе с Амелией Боунс пришли в Хогвартс и предъявили ему предписание покинуть пост директора.
– Его… выгнали из Хогвартса?! – ахнула Лили, прижав руки к груди.
– Он сам ушёл, – горько усмехнулся Джеймс. – Без Старшей палочки он не может даже защитить кабинет от проклятий портретов старых директоров. Блэк… Сириус вчера напился в «Дырявом котле» и во всеуслышание заявил, что проклинает тот день, когда послушал Дамблдора и согласился отдать Гарри маглам. Он закрылся на площади Гриммо и никого не впускает. Римус уехал в Европу, сказал, что больше не хочет иметь ничего общего с нашей семьей.
Тишина, повисшая в зале, была тяжелее могильной плиты.
– Мы потеряли всё, – прошептала Лили, и её пальцы судорожно впились в ткань платья. – Всё… ради победы, которая оказалась проклятием.
– Нет, Лили, – Джеймс впервые за долгие годы посмотрел на жену взглядом человека, с которого спал морок многолетнего дурмана. – Мы потеряли всё не ради победы. Мы потеряли всё в тот день, когда решили, что один наш сын важнее другого. Мы бросили Гарри в холодном чулане, думая, что строим светлое будущее. А в итоге построили склеп для самих себя.
Годрик зарыдал — злобно, истерично, сжимая в кулаке обломки своей палочки. Но эти слезы уже никого не трогали. Род Поттеров умирал в холоде и презрении, забытый той самой страной, которую они так отчаянно пытались спасти ценой предательства собственной крови.
***
– …И таким образом, старый паук Дамблдор теперь коротает дни в скромном домике на окраине Годриковой Лощины, выращивая зачарованную капусту и выслушивая проклятия от проходящих мимо соседей, – завершила свой рассказ Куруми, изящно промокнув губы салфеткой. – Какая поэтичная, какая заслуженная старость, не правда ли?
На веранде дома в Тенгу на мгновение воцарилось молчание.
Тока перевела круглые глаза с Куруми на Гарри:
– Гарри-сан… тебе их жалко?
Гарри посмотрел на свои руки. На пальцах виднелись тонкие светлые шрамы — следы ожогов от паяльника, царапины от инструментов Реализатора и древние, едва заметные следы побоев Дадли Дурсля, которые до конца так и не исчезли. Затем он перевел взгляд на Рёко.
Капитан AST сидела рядом, спокойная, уверенная, прямая как клинок катаны. Её рука уверенно легла поверх его ладони, согревая её своим теплом.
– Нет, Тока, – спокойно и твердо ответил Гарри. – Мне их не жалко. Жалость — это чувство к тем, кто оступился случайно. Они же делали свой выбор осознанно, шаг за шагом. Они выбрали славу вместо семьи. Они выбрали ложь вместо правды. То, что они пожинают сейчас — это не кара, это просто естественный порядок вещей.
– И мы позаботимся о том, чтобы этот порядок больше никогда не нарушался, – добавила Рёко, сжав пальцы мужа.
– Однако, Гарри-сан, – снова подала голос Куруми, и тон её стал чуть более деловым, – я пришла сюда не только ради светских сплетен. Мои клоны зафиксировали странную активность в портовой зоне Йокогамы.
Оригами мгновенно подобралась, её пальцы привычно легли на коммуникатор на поясе:
– Враждебный элемент?
– Не совсем обычный, – прищурилась Куруми. – Группа европейцев. Пятеро магов. Судя по их сигнатурам — беглые наёмники из восточноевропейских синдикатов, бывшие боевики, работавшие на чистокровных экстремистов. Они прибыли на магловском сухогрузе под поддельными документами. При них обнаружены тяжелые артефакты подавления воли и стазис-клетки третьего класса опасности.
Шидо побледнел:
– Стазис-клетки? Это… это то, что используют для перевозки людей?
– Для перевозки ценных биологических образцов, – холодно уточнил Гарри. Глаза юноши полыхнули опасным, изумрудным светом. Вся мягкость домашнего отца испарилась за доли секунды, уступив место офицеру спецподразделения, привыкшему ликвидировать угрозы в зародыше. – Кто заказчик?
– Один из осколков фракции чистокровных, потерявших влияние после краха Визенгамота, – ответила Куруми. – Некий лорд Нотт и его приспешники. Они решили, что если официальное Министерство не смогло вернуть кровь Певереллов и Поттеров, то наёмники справятся лучше. План прост до идиотизма: выкрасть хотя бы одного ребёнка, вывезти в нейтральные воды и провести насильственный ритуал передачи магического наследия. За живого младенца обещана награда в пятьдесят тысяч галлеонов.
В воздухе на веранде резко упала температура.
Это не было заклинанием. Это была чистая, первобытная ярость капитана Рёко Кусакабэ.
Женщина медленно поднялась на ноги. Её кимоно больше не казалось домашней одеждой — каждое движение сквозило убийственной армейской грацией.
– Нарушение суверенной границы, – отчеканила Рёко. – Подготовка террористического акта. Попытка похищения детей действующего старшего офицера Сил Самообороны.
Она повернулась к Оригами:
– Тобити, объявить экстренный сбор первого тактического звена. Полная боевая выкладка. Разрешение на применение летального оружия получено предварительным приказом штаба округа.
– Так точно, капитан, – Оригами уже стояла по стойке смирно, её пальцы молниеносно вбивали коды доступа в терминал.
– Гарри, – Рёко посмотрела на мужа.
Гарри бережно передал Юки на руки Шидо, который с готовностью прижал малышку к себе:
– Мы с Токой присмотрим за детьми, Гарри. Не беспокойся. «Фраксинус» уже держит этот квадрат под спутниковым наблюдением.
– Я не позволю никому подойти к этому дому! – решительно заявила Тока, и вокруг её кулаков вспыхнули фиолетовые искры Сандальфона. – Если хоть один посмеет сунуться — я разрублю их корабль пополам!
– В этом нет нужды, Тока, – Гарри коснулся своего серебряного браслета.
Металл мгновенно откликнулся на зов маны. Вдоль его предплечий, плеч и торса с шипением развернулись пластины персонального тактического экзоскелета — уникальной разработки, объединившей технологию CR-юнитов и древнюю рунную защиту. На грудной пластине тускло мерцал знак: не сова и не грифон, а перекрещенные лезвия на фоне кристалла — эмблема семьи Кусакабэ.
– Мы встретим гостей в порту, – произнёс Гарри, застегивая боевой шлем. – До дома они не дойдут.
***
Йокогама. Складской терминал № 4. 23:45.
Моросящий ледяной дождь барабанил по ржавым металлическим крышам контейнеров. В глубине полутемного тупика, зажатого между штабелями грузовых ящиков, переминались с ноги на ногу пятеро мужчин в длинных черных плащах из плотной кожи.
Их лица были скрыты глубокими капюшонами, но по нервным движениям и хриплому шепоту на смеси английского и немецкого было ясно: наемники на взводе.
– Какого дьявола мы торчим здесь под дождем, Морган? – прошипел один из них, сжимая под полой плаща палочку из терновника. – Надо было сразу брать аппарационные кольца и прыгать на холм!
– Заткнись, дурак, – оборвал его старший — кряжистый маг со шрамом через всю щеку, ветеран наемничьих войн в Африке. – Ты забыл, что случилось с аврорами Министерства? Этот город нашпигован магловскими сенсорами почище швейцарского банка. Мы используем артефакты отвода глаз гоблинской работы. Дождемся полуночи, доедем на фургоне до пригорода, снимем чары невидимости прямо у забора и возьмем дом штурмом. Главное — схватить детей и запереть в коконы. На всё про всё три минуты.
– А родители?
– Бабу пристрелить сразу, – осклабился Морган. – Сквиба оглушить и забрать с собой, если влезет в багажник. Лорд Нотт заплатит двойную цену, если мы доставим ему и самого ублюдка.
– Боюсь, лорд Нотт уже не сможет никому заплатить, – раздался спокойный голос откуда-то сверху.
Наемники мгновенно вскинули палочки, разворачиваясь кругом:
– Кто здесь?! Люмос!
Ослепительный шар магического света взмыл над контейнерами, разгоняя тьму.
И в этом свете наемники увидели смерть.
На крыше контейнера прямо над ними стояли двое. Женщина в тяжелом офицерском экзоскелете с развернутыми плазменными клинками на наручах и мужчина в облегающей черной броне, чьи зеленые глаза светились сквозь визор шлема первобытной, беспощадной мощью.
А в воздухе вокруг тупика бесшумно зависли еще четыре боевых пилота AST во главе с Тобити Оригами, чьи лазерные прицелы сошлись на лбах волшебников в идеально ровные красные точки.
– Тревога! Авада… – взревел Морган.
Но закончить заклинание ему не суждено было.
– Территория: абсолютное связывание, – скомандовал Гарри.
Он даже не поднял руки. Рунные контуры на его доспехах вспыхнули ослепительным бирюзовым светом. Воздух внутри тупика мгновенно загустел, превратившись в монолитное силовое поле плотностью в двадцать атмосфер.
Магия волшебников захлебнулась в зародыше. Зеленый луч Смертельного проклятия сорвался с палочки главаря, пролетел ровно десять сантиметров, врезался в геометрическую плоскость Территории и со звонким стеклянным треском разлетелся на безвредные зеленые искры.
– Что за… – прохрипел один из боевиков, пытаясь пошевелить рукой. Но его мышцы словно залили свинцом. Оружие в пальцах потяжелело в сто раз.
Рёко спрыгнула вниз. Тяжелые бронированные сапоги глухо ударили о мокрый асфальт.
Она подошла к Моргану вплотную. Тот судорожно пытался выдавить невербальное заклинание, в его глазах плескался животный, панический ужас человека, чьи вековые представления о превосходстве магов разбились в пыль.
Рёко коротким, выверенным движением перехватила его запястье.
*Хрусь.*
Палочка из терновника сломалась в его пальцах, превратившись в труху. Морган взвыл от боли, оседая на колени.
– Вы совершили ошибку, прибыв на эту землю, – ледяным тоном произнесла капитан Кусакабэ. – Вы назвали моих сыновей и мою дочь добычей. В нашем кодексе для таких, как вы, нет статьи о пленении.
Она повернулась к Оригами:
– Обезвредить. Передать контрразведке Сил Самообороны для допроса с сывороткой правды. Все имена заказчиков в Англии должны быть на моем столе к утру.
– Принято, – бесстрастно отозвалась Оригами.
Гарри опустился на асфальт рядом с женой. Его визор поднялся, открывая лицо. Он посмотрел на скулящих наемников, скованных силовыми кольцами Реализатора, затем достал из кармана маленький металлический жетон — герб дома Поттеров, который Крюкохват прислал ему в качестве формального уведомления об аннулировании прав.
Гарри бросил золотой кругляш под ноги раненому главарю.
– Передай тем, кто тебя нанял, если доживешь до экстрадиции, – тихо произнес Гарри. – Род Поттеров мертв. Имя стерто. Но если хоть одна шавка из Британии еще раз посмотрит в сторону детей Кусакабэ… я перестану присылать ноты протеста. Я прилечу сам. И тогда гореть будет не Министерство. Гореть будут ваши родовые замки вместе с их обитателями.
Он развернулся и обнял Рёко за плечи.
– Пойдем домой, Рёко. Скоро полночь, пора кормить Даичи.
– Пойдем, муж мой, – улыбнулась капитан, стирая каплю дождя с его щеки. – Ночной патруль закончен.
***
Февраль 2023 года. Город Тенгу.
Солнце поднималось над заливом, окрашивая воду в нежно-розовые и золотые тона.
В доме на холме царил идеальный, благословенный покой. На столе стоял свежий чайник, пахло жареным кунжутом, рисом и сладкой фасолью.
На ковре в гостиной тройняшки играли с новыми деревянными кубиками, которые принес Шидо. Маленький Кен сосредоточенно строил высокую башню, Даичи с упоением пытался сгрызть фигурку деревянного солдатика, а Юки, держась за край журнального столика, сделала целых пять самостоятельных шагов, гордо улыбаясь отцу.
Гарри сидел на полу, прислонившись спиной к коленям Рёко, которая сидела в кресле и читала утреннюю сводку штаба. Её пальцы машинально перебирали его темные волосы, ласково касаясь затылка.
– Из Лондона пришли новости, – не отрываясь от планшета, спокойно произнесла Рёко.
– Да? – лениво отозвался Гарри, ловя падающую башенку Кена и помогая сыну поставить кубик ровно. – Что на этот раз?
– Контрразведка передала данные допроса тех наемников Интерполу и британской полиции. Лорд Нотт и еще четверо спонсоров операции арестованы магловскими властями по обвинению в финансировании международного терроризма. Их банковские счета заморожены навсегда. Британское магическое сообщество окончательно перешло под внешний контроль Международной конфедерации. Они больше не посмеют даже чихнуть в нашу сторону.
Гарри закрыл глаза и глубоко вздохнул. Воздух в комнате был полон ароматов дома, детского смеха и спокойного тепла любимой женщины.
Прошлое окончательно истлело. Пепел старых обид, рухнувших пророчеств и фальшивого величия унесло ветром над океаном.
– Знаешь, Рёко, – тихо сказал Гарри, поворачивая голову и глядя в ее строгие, но полные бесконечной нежности глаза. – Когда мне было семь лет, я часто смотрел в крошечное вентиляционное окошко чулана и думал: есть ли в этом мире хоть одно место, где меня просто будут ждать? Где мне не нужно будет доказывать свое право на существование?
Рёко отложила планшет, наклонилась вперед, обняла его за шею и крепко, горячо поцеловала в губы.
– Ты дома, Гарри Кусакабэ, – прошептала она ему в самые губы. – Ты дома. И отсюда тебя уже никто и никогда не посмеет забрать.
Малышка Юки, заметив, что родители обнимаются, радостно пискнула, отпустила столик и, смешно перебирая ножками, плюхнулась прямо в кольцо их рук. Следом, бросив кубики, подползли Кен и Даичи, с хохотом забираясь к отцу на колени.
Гарри крепко прижал к себе всю свою семью — свою нерушимую крепость, свою главную победу, свою вечную гавань под мирным, сияющим небом Тенгу.