Ахуена
Хрупкая тишина рассвета
Воздух в лаборатории казался слишком плотным, наэлектризованным той странной, почти осязаемой нежностью, которая так редко рождалась в стенах этого холодного обиталища формул и чертежей.
Пальцы Джона, всё ещё сжимавшие ладонь Лололошки, были удивительно тёплыми. Великий учёный, гроза полубогов и язвительный критик всего сущего, сидел на обычном стуле, чуть наклонившись вперёд, и смотрел на своего двойника снизу вверх. В его взгляде не осталось и капли привычного высокомерия — только тревога, затаённая глухая тоска и что-то ещё, чему Джон сам боялся дать чёткое определение.
Для Лололошки эта близость была сладкой пыткой. Сердце колотилось где-то в самом горле, мешая нормально дышать. Каждый удар отдавался в висках глухим набатом: *«Он рядом. Он держит меня за руку. Он так добр ко мне»*. Но следом приходил ледяной, отрезвляющий голос разума: *«Это лишь забота старшего. Научный интерес к уникальному образцу. Он не любит тебя так, как любишь его ты. Не смей обманываться»*.
Лололошка почувствовал, что ещё немного — и он просто не выдержит этого напряжения. Ему жизненно необходимо было сделать шаг назад, разорвать контакт, пока дурацкая дрожь в пальцах или предательский румянец не выдали его с головой.
– Джон... – негромко позвал мироходец, осторожно высвобождая пальцы из чужой хватки.
Харрис едва заметно вздрогнул, словно очнулся от глубокого наваждения, и его ладонь опустела. Тёмные брови учёного слегка сошлись на переносице, во взгляде мелькнуло непонимание, смешанное с уколом задетой гордости.
– Что такое, Лолик? – Голос Джона звучал мягко, но в нём уже пробивались первые нотки настороженности. – Тебе некомфортно? Рука всё ещё болит? Я могу наложить компресс с регенерирующим гелем, это займёт буквально пару минут...
– Нет, рука в порядке, спасибо, – Лололошка неловко отвёл глаза, разглядывая хаотичные схемы на ближайшем мониторе. – Просто... я обещал Дилану. Мы не доиграли тот уровень. Я хочу пойти к нему.
Слова упали между ними, как тяжёлые каменные глыбы.
Лицо Джона мгновенно переменилось. Мягкость, только что согревавшая черты его лица, осыпалась, оставив после себя холодную, застывшую маску. Внутри учёного всё перевернулось от глухой, бешеной ярости.
*Опять Дилан.*
*Этот ленивый, саркастичный мешок с костями, который не способен оценить и сотой доли того, что представляет собой Лололошка!*
Джону хотелось вскочить, запереть дверь на три магнитных замка, выбросить ключ в дезинтегратор и привязать Лололошку к этому чёртовому креслу, чтобы он никуда не уходил. Чтобы смотрел только на него. Чтобы улыбался только ему. Зачем ему этот геймер? Что Дилан может ему дать, кроме глупых пикселей на экране и унылого ворчания?
«Скажи ему "нет", – требовал ядовитый внутренний голос. – Прикажи ему остаться. Ты старше, ты умнее, ты знаешь, что для него лучше!»
Но Джон не мог. Он посмотрел в чистые, немного растерянные глаза Лололошки и понял: если он сейчас надавит сильнее, если проявит излишнюю тиранию — тонкая нить доверия между ними лопнет. Лололошка отдалится. Замкнётся в себе, спрячется за своим вечным клетчатым шарфом, и тогда Джон потеряет даже эти редкие минуты близости.
Мысль об этом причиняла физическую, режущую боль где-то под рёбрами.
Харрис медленно поднялся со стула, демонстративно отвернулся и поправил манжеты своего белого халата, скрывая дрожь в руках. Его спина была неестественно прямой, словно натянутая струна.
– Ладно... – глухо, почти через силу уронил он, стараясь, чтобы голос звучал безразлично.
Получилось плохо. Слово вышло сухим, надломленным и горьким.
– Ты... правда не против? – неуверенно переспросил Лололошка, уже сделав шаг к выходу.
– А с каких это пор моё мнение способно остановить твои альтруистические порывы? – Джон язвительно хмыкнул, не оборачиваясь, но тут же осёкся, боясь обидеть парня. Он шумно выдохнул и добавил уже тише: – Иди. Развлекайся со своим электронным гением. Но если он снова начнёт нести чушь про оптимизацию кода, просто проигнорируй его, ладно? Твои нейроны заслуживают лучшей информации.
– Хорошо, Джон. Спасибо за помощь, – искренне ответил Лололошка.
Дверь лаборатории с мягким шелестом скользнула в сторону, выпуская мироходца в полутёмный коридор.
Как только шаги Лололошки затихли вдали, Джон с силой ударил кулаком по металлической столешнице. Пустая кружка из-под травяного отвара жалобно звякнула.
– Идиот, – прошипел Харрис в пустоту, закрывая лицо ладонями. – Какой же ты трусливый, сентиментальный идиот, Дейви...
***
Лололошка буквально бежал по коридору, стараясь заглушить странное, щемящее чувство вины. Он прекрасно слышал, с какой натугой Джон отпустил его. Он видел эту застывшую маску, видел, как сжались плечи учёного.
*«Почему он так реагирует? Неужели ему действительно так важно, чтобы я сидел рядом? Или он просто ненавидит, когда что-то идёт не по его плану?»* – размышлял парень, перебирая в голове возможные варианты. Мысль о том, что за этим поведением стоит элементарная, сжигающая ревность влюблённого человека, даже не пришла Лололошке в голову. Он слишком привык считать себя лишь тенью, копией, удобным инструментом в руках судьбы. Разве такое великое, сложное существо, как Джон Дейви Харрис, могло любить инструмент?
Свернув за угол, Лололошка влетел в общую гостиную.
Свет здесь был приглушён, мерцал лишь широкий экран телевизора, заливая комнату синеватыми отблесками. Дилан всё ещё сидел на диване, но геймпад уже лежал на журнальном столике рядом с пустой банкой из-под газировки. Программист лениво потягивался, запрокинув голову назад и глядя в потолок.
– Дилан! – с облегчением выдохнул Лололошка, подходя ближе. – Я освободился. Давай добьём того босса? Я готов!
Дилан медленно повернул голову. Тёмные круги под его глазами казались ещё глубже в мерцающем свете экрана. Он окинул мироходца утомлённым, слегка раздражённым взглядом и поправил сползший наушник.
– О, наконец-то вернулся, – монотонно протянул парень, даже не попытавшись скрыть сарказм. – Только спасибо, я уже наигрался.
Лололошка замер на полушаге. Энтузиазм, который он так старательно в себе разжигал, чтобы отвлечься от мыслей о Джоне, моментально угас.
– Но мы же... мы же собирались пройти уровень вместе, – растерянно пробормотал он, опуская руки вдоль тела.
– Ага, собирались. Примерно полчаса назад, – сухо отозвался Дилан, поднимаясь с дивана. Кости его спины громко хрустнули. – Пока твой персональный сумасшедший профессор не устроил драму с похищением. Я не собираюсь сидеть и ждать у моря погоды, пока вы там выясняете, кто из вас больший спаситель вселенной. Босса я уже завалил в соло. Скучно, нудно, но миссия закрыта.
– Прости... – тихо сказал Лололошка, пряча подбородок в клетчатый шарф.
В груди неприятно кольнуло. Опять всё пошло наперекосяк. Он бросил Джона, заставив того замкнуться в своей злости, прибежал сюда — и оказался не нужен и здесь. Ощущение собственной лишности, давно ставшее его привычным спутником, навалилось с новой силой.
Дилан взглянул на поникшие плечи мироходца и, видимо, почувствовал укол совести, потому что тон его голоса немного смягчился:
– Да ладно, забей. Не в тебе дело. Просто я вымотался в край, код весь день правил, глаза вытекают. Спать пойду, иначе завтра с утра вообще не соберусь. Консоль не выключай, если хочешь — побегай сам. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, Дилан, – едва слышно отозвался Лололошка.
Программист шарркающей походкой побрёл вглубь жилого сектора, и вскоре звук закрывающейся двери его комнаты окончательно возвестил о том, что в гостиной не осталось никого.
Лололошка остался один.
Он медленно опустился на край дивана, глядя на экран, где в бесконечном цикле крутилась заставка главного меню игры. Мелодичная, повторяющаяся музыка эхом разносилась по пустой комнате, только усиливая давящую тишину.
Мироходец взял в руки пульт, нажал на кнопку выключения и погрузил гостиную в абсолютную темноту, нарушаемую лишь тусклыми аварийными полосами вдоль плинтусов.
Спать не хотелось совершенно. Мысли метались, как потревоженные осы. Перед внутренним взором стояло лицо Джона — его внимательные, тёмные глаза без привычных солнцезащитных очков, тёплые пальцы, бережно наклеивающие пластырь на рану, тихий, сокрушённый шёпот: *«А кто спасёт тебя?»*.
*«Никто, Джон,* – тоскливо подумал Лололошка, обхватив колени руками и уткнувшись в них лбом. – *Никто и никогда. Потому что это моя работа — уходить и спасать других. А тебе... тебе просто жаль меня. Ты заботишься обо мне так, как заботятся о сломанной игрушке. И если я скажу тебе правду, ты просто прогонишь меня, чтобы не тратить время на бракованную версию себя самого»*.
Так прошло около двух часов. Время в пространственном кармане текло незаметно, измеряясь лишь мерным гулом стабилизаторов реальности.
Постепенно автоматическая система освещения начала плавно менять спектр: холодный ночной полумрак сменился бледным, молочно-серым утренним свечением. Наступило то странное, подвешенное время, когда один день уже умер, а второй ещё толком не начался.
Лололошка поднял голову. Тело затекло от долгого сидения в одной позе, во рту пересохло, а в душе царила звенящая, холодная пустота.
«Пора», – мелькнула простая, спасительная мысль.
Внутри пространственного кармана ему было слишком тесно, слишком душно от собственных невысказанных чувств и вечного страха выдать себя перед Джоном. Там, среди погибающих миров, разрушенных измерений и бесконечных сражений, всё было гораздо проще. Там враги нападали в лоб, раны кровоточили настоящей кровью, а не душевной болью, и никто не смотрел на него так, будто готов отдать весь мир за одну только улыбку.
Мироходец поднялся на ноги.
Он направился к оружейной стойке в углу зала. Привычными, выверенными до автоматизма движениями он проверил крепления ножен на поясе, поправил ремни походной сумки. Проверил запас зелий, заряды магических кристаллов, остроту клинка. Всё было готово.
Желудок сжало голодным спазмом — он ведь так ничего и не поел с самого возвращения из прошлого сектора. Тот травяной отвар, что дал ему Джон, лишь ненадолго притупил слабость. Но мысль о том, чтобы пойти на кухню, погреметь посудой или попытаться проглотить хоть кусок сухого пайка, вызывала тошноту. Кусок в горло не лез. Аппетита не было, осталась лишь глухая, упрямая решимость поскорее исчезнуть.
Лололошка затянул клетчатый шарф повыше, закрывая половину лица от привычной дорожной пыли, которой здесь ещё не было, но которая ждала его впереди.
Он подошёл к панели управления порталом, ввёл координаты нестабильного сектора, о котором вчера вскользь упоминала Окетра, и уже занёс руку над кнопкой активации пространственного перехода.
И замер.
Какая-то неведомая сила заставила его остановиться. Лололошка медленно повернулся назад, бросая прощальный взгляд на погружённую в утренний сон обитель.
Вокруг не было ни единой живой души.
Он проснулся самым первым — вернее, он единственный, кто вообще не ложился этой ночью.
В холле царила мёртвая тишина. Где-то в глубине коридора, за закрытыми бронированными дверями, спал уставший от бесконечных кодов Дилан. В своей богато обставленной комнате наверняка видела сны о золотых песках Тохеда Окетра. Джодах, скрывшись в недосягаемых верхних галереях кармана, дремал, спрятав лицо в чёрных перьях могучих крыльев. Райя-Прайм мирно подзаряжалась на своей платформе в углу, её оптические сенсоры были погашены.
А дальше всех по коридору, в своей лаборатории, спал Джон.
Лололошка представил его сейчас: с растрёпанными каштановыми волосами, без привычной высокомерной ухмылки, возможно, прямо за рабочим столом, уткнувшись носом в ворох чертежей, не дойдя до кровати. Беззащитный. Спокойный. Настоящий.
Сердце мироходца сжалось с такой пронзительной, острой нежностью, что у него перехватило дыхание.
*«Если бы я только мог остаться... Если бы я только имел право разбудить тебя, обнять и сказать, как сильно ты мне нужен. Но я не могу разрушить твой покой своими глупыми чувствами. Ты гений, Джон. Тебе суждено покорять вселенные, а не нянчиться с чужими слабостями»*.
Лололошка постоял так ещё несколько долгих секунд, жадно впитывая эту тишину, запоминая каждый контур спящего дома, где оставалась единственная душа, заставлявшая его сердце биться быстрее.
– Прости меня, Джон, – едва слышно прошептал он в ткань шарфа, зная, что эти слова никогда не долетят до адресата.
Затем Лололошка решительно развернулся спиной к залу.
Его палец опустился на сенсорную панель. Пространственный маяк тихо загудел, набирая мощность, и посреди комнаты с треском развернулась вертикальная воронка портала. От неё пахнуло ледяным космическим холодом, озоном и далёкой грозой чужого, гибнущего мира.
Мироходец шагнул вперёд, не оборачиваясь больше ни на мгновение. Фиолетовые всполохи перехода жадно поглотили его фигуру, и портал с тихим хлопком схлопнулся, оставив после себя лишь тающий запах палёного воздуха.
В карманном измерении снова воцарилась тишина.
И никто из спящих ещё не знал, что проснувшись через пару часов, Джон Дейви Харрис первым делом сорвётся в холл с кружкой горячего травяного чая в руках, чтобы застать там лишь пустой диван и холодную панель телепорта, настроенную на опаснейший сектор мультивселенной.