← Назад к обзору

Адриан Люцифуг

Зов мертвого пепла

Вечерний воздух над крышей Академии Куо внезапно превратился в колючую изморозь. Металлические перила, на которые опирался Адриан, покрылись толстой коркой непроглядного, матового льда, с треском расползавшегося во все стороны. Сам юноша стоял неподвижно, но его пальцы, сжавшиеся на холодном металле, побелели от колоссального напряжения.

Под ребрами, прямо в сплетении сосудов, пульсировало нечто чуждое. Тягучее, липкое, пахнущее пылью старых фамильных склепов и дешевым высокомерием. Это была не демоническая сила и не святая энергия экзорцистов — в его вены пытался впиться фантомный поводок, древний ритуал кровного призыва, замешанный на первобытной магии смертных волшебников.

– Милорд? – голос Анжелики потерял привычную механическую бесстрастность.

Пространство за спиной блондинки пошло рябью, озаряясь золотистым сиянием. Из невидимых врат медленно выдвинулось острие древнего копья, готовое пронзить любую угрозу, посмевшую побеспокоить ее короля.

– Стой на месте, Анжелика, – ровным, глухим голосом приказал Адриан. – Врагов поблизости нет.

– Ваша аура дестабилизирована, – заметила девушка, тем не менее послушно остановив развертывание оружия. – Внутри вашего тела регистрируется посторонний резонанс. Магическая привязка дальнего радиуса действия. Попытка подчинения воли?

– Хуже, – юноша медленно выпрямился, и его глаза вспыхнули леденящим потусторонним изумрудом. – Старые призраки решили напомнить о своем существовании. Джеймс Поттер воззвал к крови, которой сам же меня и лишил четырнадцать лет назад.

Он помнил этот отголосок. Когда-то, в далеком полузабытом детстве, в его жилах текла кровь рода Поттер — рода, некогда славного, но выродившегося в слепых последователей одного бородатого манипулятора. Они думали, что узы плоти и ритуальные клятвы первопредков действуют вечно. Они полагали, что брошенный в грязь ребенок останется послушной марионеткой, обязанной явиться по первому зову главы рода.

Но они забыли одну простую истину. Магия Поттеров была выжжена из него дотла. То, что пробудилось взамен — первобытный хлад Люцифугов и могильное дыхание Певереллов, — не подчинялось законам смертных чародеев.

– Какая вопиющая наглость, – прошептал Адриан. На его губах заиграла тонкая, беспощадная усмешка. – Они дергают за нить, не понимая, что привязали ее к леднику.

Он закрыл глаза и сосредоточился. Демоническое ядро, закаленное тренировками Грейфии и пламенем разрушения Сазекса, отозвалось мгновенно. Вместо того чтобы сопротивляться призыву, Адриан распахнул свои каналы навстречу незримому каналу связи. Он позволил чужому зову проникнуть глубже — ровно настолько, чтобы схватить саму нить судьбы, протянувшуюся через моря и континенты.

А затем он просто дохнул в нее холодом.

Не обычной магией стихии, а абсолютным нулем Коцита, сокрушающим саму концепцию движения и жизни. Серебристый мороз хлынул по призрачному каналу в обратную сторону со скоростью падающей звезды.

***

Лондон, Площадь Гриммо, 12. В то же самое мгновение.

– Ритуал откликается! – торжествующе воскликнул Джеймс Поттер, стоя посреди вычерченного на каменном полу кухни сложного круга.

В центре рунической вязи лежали две капли крови — старая, взятая из медицинских архивов Мунго времен младенчества Гарри, и свежая, только что пущенная из ладони Джеймса серебряным ритуальным кинжалом. Рядом возвышался массивный перстень с родовым гербом Поттеров, окутанный золотистым дымом.

Дамблдор с благодушной улыбкой наблюдал за процессом, сложив длинные пальцы домиком. Лили затаила дыхание, прижав руки к трепещущему сердцу, а Годрик лениво ковырял в зубах зубочисткой, делая вид, что происходящее его ни капли не волнует.

– Зов крови непреложен, – мягко проговорил директор Хогвартса. – Где бы ни находился мальчик, магия его предков пробудит в нем зов долга. Он почувствует непреодолимое желание вернуться домой, к семье. Нам останется лишь встретить его и направить на истинный путь.

– Давай, Гарри, ответь… – прошептал Джеймс, направляя палочку на перстень. – Я твой отец. Я приказываю тебе вернуться!

Золотистый дым внезапно дрогнул.

В следующее мгновение воздух на кухне старого особняка стал настолько сухим и морозным, что у всех присутствующих перехватило дыхание. Факелы и свечи на стенах синхронно погасли, сменившись мертвенно-бледным, призрачным сиянием.

– Что за?.. – начал было Сириус, инстинктивно выхватывая палочку.

Он не успел договорить.

Родовой перстень Поттеров в центре круга издал пронзительный визг, похожий на предсмертный крик птицы. Золотое сияние мгновенно почернело, а затем покрылось толстым слоем сизого, мертвого инея.

– Джеймс, отойди! – взревел Северус Снейп, первым осознав природу надвигающейся катастрофы. Зельевар бросился назад, опрокинув тяжелый стул.

Но было поздно. По родовой линии связи ударила чудовищная, нечеловеческая волна первобытного хлада. Рунический круг на полу буквально взорвался ледяными осколками. Сам перстень главы рода треснул и с громким щелчком рассыпался в ледяную пыль.

– А-а-а-а-а-х! – дикий, исполненный муки вопль Джеймса сотряс вековые стены Блэк-хауса.

Старший Поттер рухнул на колени, судорожно сжимая свою правую руку. Вся его кисть, державшая палочку, мгновенно почернела и остекленела, превратившись в кусок замороженного мяса. Мороз поднимался по вене выше, к локтю, грозя проморозить сердце чародея.

– Джеймс! – закричала Лили, бросаясь к мужу.

– Не прикасайся к нему! – рявкнул Дамблдор, чье лицо вмиг утратило маску доброго дедушки, став суровым и смертоносно опасным.

Бузинная палочка рассекла воздух словно хлыст. Ослепительно-белое пламя сорвалось с ее кончика, окутывая руку Джеймса и насильственно выжигая вторгшийся чужеродный хлад. Раздалось шипение, запахло паленой плотью и озоном. Лишь когда лед отступил, оставив на руке Поттера страшные некротические ожоги от обморожения, старый волшебник тяжело опустил палочку. Его грудь тяжело вздымалась.

В кухне воцарилась звенящая, парализующая тишина. Пахло гарью и замерзшей кровью.

Джеймс стонал, скорчившись на полу, а Лили, рыдая, пыталась напоить его обезболивающим зельем, ее руки тряслись так, что склянка билась о зубы мужа. Годрик забился в самый дальний угол, его лицо было белее мела. Вся спесь юного героя слетела в одно мгновение — он только что почувствовал силу, перед которой его хваленая магия казалась мыльным пузырем.

– Это… это был не зов, – прохрипел Сириус, глядя на то место, где лежал прах вековой реликвии Поттеров. – Это была пощечина. Он сломал перстень рода, Альбус. Он разорвал кровную связь и чуть не убил собственного отца через океан!

Дамблдор медленно подошел к остаткам рунического круга, опустился на одно колено и коснулся пальцем заиндевевшего пола. Холод даже сейчас, после его чар, обжигал кожу сквозь плоть до самой кости.

– Он отверг нас, – тихо, почти неслышно произнес директор Хогвартса. В его глазах клубилась непроглядная тьма. – Он отрекся от имени Поттеров. И сила, которой он ответил… она не имеет ничего общего со светлой магией. Северус был прав. Мальчик переродился во тьме. И эта тьма жаждет мести.

– Что… что нам делать? – всхлипнула Лили, поднимая заплаканное лицо. – Альбус, он наш сын! Неужели он действительно ненавидит нас настолько сильно?

– Ненавидит? – Дамблдор покачал головой, и в его голосе прозвучали стальные ноты. – Хуже, Лили. Ненависть можно переубедить, вину можно искупить прощением. Но в этом ударе не было ярости. В нем был лишь абсолютный, равнодушный покой. Для него мы — пустое место. Помеха, которую он готов раздавить, если мы встанем на его пути.

Старик медленно поднялся, отряхивая мантию:

– План меняется. Никаких родовых призывов. Джеймс, тебе потребуется не один месяц в Мунго, чтобы целители хотя бы частично восстановили подвижность руки. Мы пойдем дипломатическим путем. Официальное письмо от Международной Конфедерации Магов и приглашение в Хогвартс. Мы заставим японские власти выдать нам Гарри под предлогом защиты от Волдеморта. А если он откажется… что ж. Магическая Британия имеет полное право вернуть своего гражданина силой закона.

***

Академия Куо. Тот же вечер.

На крыше старого корпуса ледяные узоры начали медленно таять, испаряясь в теплом воздухе японских сумерек. Адриан открыл глаза и плавно опустил руку. Его дыхание было ровным, пульс спокоен.

– Связь разорвана, милорд? – поинтересовалась Анжелика, пряча Врата Вавилона обратно в подпространство.

– Навсегда, – холодно отозвался юноша. – Фамильный камень рода Поттер уничтожен. Джеймс получил урок, который запомнит до конца своих дней, если, конечно, Дамблдор успел отсечь мой лед до того, как он добрался до его сердца.

– Смертные существа на редкость глупы, – монотонно произнесла блондинка. – Они полагают, что прошлые обиды можно стереть парой слов о кровном родстве, когда им становится выгодно вспомнить о брошенном орудии. Прикажете подготовить рубежи обороны? Если они посмеют явиться в Куо лично, я могу усеять школьный двор их телами.

– Нет нужды, – Адриан слегка усмехнулся. – Дамблдор слишком труслив и осторожен, чтобы лезть на территорию другой мифологической фракции без юридического прикрытия. Он попытается действовать через бумаги, через Конфедерацию магов или обмен учениками. Пусть пробует. Тем больнее будет его падение.

Юноша перевел взгляд вниз, на залитые оранжевым закатным светом дорожки школьного двора. Большинство учеников уже разошлись по домам, но в одном из дальних крыльев академии, где располагалось додзё клуба кэндо, все еще горел тусклый свет. Оттуда доносились глухие, ритмичные звуки ударов дерева о дерево.

– У нас есть дела поважнее британских дураков, – произнес Адриан, поправляя галстук школьной формы. – Пора закрыть вопрос с нашей второй фигурой Коня. Анжелика, оставайся здесь и проследи, чтобы любопытные уши со стороны падших ангелов или слуг Риас не мешали нашему разговору.

– Слушаюсь, милорд, – девушка слегка склонила голову.

Адриан развернулся и легким, бесшумным шагом направился вниз по лестнице.

***

Додзё клуба кэндо встретило его запахом полированного дерева, старого бамбука и едва уловимым, металлическим ароматом человеческого пота, смешанного с подавленной агрессией.

В центре зала, освещенная лишь парой подвесных ламп, тренировалась Саэко Бусудзима.

Девушка была одета в традиционное белое доги и темные широкие хакама. Ее длинные фиолетовые волосы были стянуты в тугой хвост, мокрые пряди липли к вискам и тонкой шее. В ее руках тяжелый деревянный боккэн двигался с пугающей скоростью. Каждый взмах рассекал воздух с резким, свистящим звуком, похожим на щелчок кнута.

*Вжих! Вжих! Вжих!*

Удар сверху. Смертоносный выпад. Разворот, рассекающий диагональный взмах на уровне шеи воображаемого противника.

Ее движения были выверены до миллиметра, прекрасны и безупречны, как полет сокола. Но за этой безупречностью Адриан видел нечто куда более глубокое. В каждом выпаде сквозила ярость. Жажда сломать кость, рассечь плоть, услышать хруст и предсмертный стон. Внутри этой внешне утонченной аристократки дремал первобытный зверь — безжалостный палач, которого общество заставляло носить шелковую маску благовоспитанной девушки.

Адриан не стал прятать свое присутствие. Он просто шагнул внутрь, и половицы под его ногами даже не скрипнули, но температура в зале мгновенно упала на несколько градусов.

Саэко среагировала мгновенно.

Не прерывая движения, она закрутила боккэн вокруг оси, резко развернулась на пятках и замерла в низкой боевой стойке. Острие тренировочного меча замерло ровно в трех дюймах от горла вошедшего.

Ее дыхание было глубоким, тяжелым. В расширенных зрачках темных глаз на долю секунды промелькнуло чистейшее, незамутненное безумие бойца, готового убивать. Но стоило ей разглядеть, кто именно перед ней стоит, как хищный оскал растаял, уступив место привычной, ледяной вежливости.

Меч плавно опустился концом в пол.

– Президент Студенческого совета… – негромко произнесла Саэко, восстанавливая дыхание и вытирая тыльной стороной ладони пот со лба. – Точнее, вице-президент по особым поручениям. Адриан Люцифуг, верно? Не знала, что члены совета патрулируют закрытые секции в столь поздний час.

– Клубные помещения должны быть закрыты к семи вечера, мисс Бусудзима, – спокойно ответил юноша, заложив руки за спину и неторопливо рассматривая просторный зал. – Однако я здесь не ради соблюдения школьного устава. Сона Ситри слишком педантична, чтобы тратить время на проверки спортивных секций, а меня правила смертных волнуют в последнюю очередь.

Саэко слегка прищурилась. Слово «смертных» резануло ее слух, но девушка даже бровью не повела. Воспитание в древнем роду мечников приучило ее обращать внимание на мелочи, которые упускали обычные люди.

Она видела, что юноша перед ней не сделал ни единого лишнего движения. Его стойка казалась расслабленной, почти небрежной, но любой опытный боец понял бы: этот человек не имеет слепых зон. От него исходила странная, тяжелая аура древнего холода, заставлявшая волоски на руках вставать дыбом, а инстинкты — истошно вопить об опасности.

– И зачем же наследник европейской знати пожаловал в скромное додзё японского кэндо? – спросила она, не выпуская рукоять меча.

– Чтобы посмотреть на клинок, который медленно ржавеет в ножнах, – ответил Адриан, остановившись в трех шагах от нее. Его зеленые глаза сверкнули во мраке зала. – Твоя техника безупречна, Саэко. Ты быстрее большинства национальных чемпионов, твои удары точны, а реакция превосходит возможности тренированного атлета. Но ты несчастна.

Пальцы девушки на рукояти боккэна судорожно сжались.

– Вы позволяете себе слишком много вольностей, Люцифуг-сан. Вы ничего обо мне не знаете.

– Я знаю о тебе все, что имеет значение, – ровный, гипнотический голос юноши казался шепотом самого северного ветра. – Я вижу монстра, запертого в клетке твоих собственных принципов. Ты любишь насилие. Тебя возбуждает звук ломающихся костей. Когда ты бьешь противника, в твоей душе расцветает экстаз, от которого тебе одновременно сладко и отвратительно. Ты считаешь себя чудовищем, недостойным нормальной жизни, и каждый день натягиваешь на лицо улыбку покорной дочери клана Бусудзима, боясь, что однажды твоя истинная природа вырвется наружу и уничтожит тех, кто тебе дорог.

Саэко застыла, словно пораженная молнией. Ее лицо смертельно побледнело. То, что она годами прятала в самых темных уголках своего естества, то, в чем боялась признаться даже самой себе на исповеди перед алтарем предков, этот чужак вывернул наизнанку за несколько секунд с абсолютным, хирургическим хладнокровием.

– Замолчите… – выдохнула она, и в ее голосе впервые прорезались низкие, утробные нотки загнанной в угол пантеры. – Замолчите, если не хотите пожалеть.

– И что ты сделаешь? – Адриан едва заметно усмехнулся, сделав шаг вперед. – Ударишь меня этой деревяшкой? Попробуй. Выпусти зверя, Саэко. Покажи мне, на что способна наследница стиля Бусудзима, когда перестает сдерживать свою жажду крови.

Это было последней каплей.

Рассудок девушки, державшийся на тонкой нити самоконтроля, лопнул. Воздух взорвался от резкого движения. Саэко не просто ударила — она вложила в этот выпад всю накопившуюся ненависть к себе, всю ярость и первобытную тягу к разрушению.

Деревянный клинок рассек полумрак, метя точно в висок юноши со скоростью, достаточной, чтобы проломить череп взрослого мужчины.

*Хрусть!*

Звука удара о плоть не последовало.

В полудюйме от лица Адриана прямо из воздуха соткалась пластина тончайшего, зеркального льда. Боккэн с глухим треском врезался в нее, но лед даже не поцарапался — напротив, по сухому дереву меча мгновенно побежали белые линии мороза. Через долю секунды тренировочное оружие рассыпалось в пыль прямо в руках ошеломленной мечницы.

Саэко отшатнулась, с ужасом глядя на свои пустые ладони, покрытые кристалликами инея.

– Магия?.. – прошептала она. – Кто ты такой?

– Я тот, кто может дать твоему клинку вечность, – спокойно ответил Адриан.

Он медленно поднял правую руку, и вокруг его ладони закружились серебряные искры. Из темноты материализовалась резная фигура из черного обсидиана, испускающая мягкое багрово-серебряное сияние. Шахматный Конь. Мутировавшая фигура зла, переливающаяся мощью высшего демонического ранга.

– Этот мир гораздо шире, чем рассказывают смертным в школах, Саэко, – произнес Адриан, и за его спиной на мгновение раскрылись две пары угольно-черных, кожистых крыльев, окаймленных серебряным пламенем льда. Вся тяжесть ауры истинного Люцифуга заполнила додзё, прижимая девушку к полу невидимым прессом колоссальной гравитации. – Демоны, ангелы, падшие, драконы… Они ведут свои бесконечные войны в тенях, пока люди слепо верят в покой. Я — Адриан Люцифуг, принц подземного мира.

Саэко тяжело дышала, ее колени дрожали под гнетом первородной силы, но вопреки страху, вопреки инстинкту самосохранения, в глубине ее глаз вспыхнул сумасшедший, дикий восторг.

Она видела силу. Абсолютную, неоспоримую власть, перед которой меркли любые законы людей.

– Ты считаешь себя монстром среди овец, – продолжил юноша, и демоническое давление плавно спало, позволяя ей выпрямиться. – Но среди волков ты станешь грозным клинком. Я не стану учить тебя праведности. Я не стану требовать, чтобы ты подавляла свою натуру. Мне нужен Конь, чье лезвие не дрогнет перед богами и владыками ада. Прими мою фигуру, Саэко. Стань частью моей свиты. И я обещаю: ты получишь врагов, которых сможешь рубить на части, не испытывая ни капли вины. Ты обретешь силу, превосходящую пределы человеческого тела, и дом, где твою тьму примут как благословение.

Фигура Коня парила между ними, излучая призывное, теплое сияние.

Саэко медленно перевела взгляд с парящей шахматной фигуры на лицо принца демонов. На его губах не было обмана. Лишь холодная, кристально чистая правда. Ей не предлагали рабство — ей предлагали свободу быть собой.

Девушка опустилась на одно колено, склонив голову в глубоком, традиционном поклоне самурая, приносящего клятву своему господину. На ее губах расцвела та самая хищная, прекрасная улыбка, которую она прятала всю жизнь.

– Мой меч… и моя жизнь принадлежат вам, милорд Адриан, – ее голос звучал твердо, без единого колебания. – Ведите меня туда, где льется кровь.

Адриан удовлетворенно кивнул и щелкнул пальцами.

Черный Конь плавно взмыл в воздух, опустился на грудь девушки и без сопротивления погрузился в ее плоть прямо в область сердца.

– А-а-а-х!..

Саэко запрокинула голову, из ее горла вырвался сдавленный стон трансформации. Ее тело оторвалось от пола, зависнув в метре над досками додзё. По ее венам хлынула чудовищная мощь Люцифугов, перестраивая каждую клетку, укрепляя кости до плотности титана, насыщая мышцы демонической энергией. Ее фиолетовые волосы взметнулись в вихре серебряного снега. За спиной девушки с сухим щелчком прорезались пара изящных черных крыльев, кончики перьев которых казались выточенными из сияющего льда.

Спустя минуту свечение угасло. Саэко плавно опустилась на ноги, сделав глубокий вдох. Ее глаза теперь светились опасным, хищным фиолетовым огнем, кожа стала фарфорово-бледной, а физическая сила, пульсирующая в теле, заставляла само пространство вокруг нее слегка вибрировать.

Она сжала кулак — воздух с хлопком сжался под ее пальцами.

– Невероятно… – прошептала она, глядя на свои руки. – Кажется, я могу разрубить саму сталь голыми ладонями.

– Со временем ты сможешь рассекать сами заклинания, – спокойно заметил Адриан. – Завтра Акаме займется твоей боевой адаптацией. У нее есть клинок, который научит тебя уважать смерть еще сильнее. А теперь собирайся. Твое обучение начнется сегодня ночью.

– Слушаюсь, мой король, – Саэко с почтением поклонилась, убирая крылья за спину с естественностью, словно они были у нее с рождения.

***

Особняк семьи Люцифуг в пригороде Куо. Глубокая ночь.

Поместье, скрытое мощными барьерами от глаз смертных, утопало в тишине. Огромный особняк в европейском стиле, окруженный садом из вечноцветущих ледяных роз, был тихой гаванью, куда даже высшие демоны являлись лишь с официального разрешения.

В главном зале горел массивный камин, в котором весело потрескивало голубоватое магическое пламя, дающее свет, но не тепло.

За длинным столом из полированного темного дуба сидели все члены свиты Адриана. Курока лениво потягивала теплое молоко с медом, свернувшись калачиком в кресле, пока Хлоя пыталась стащить с ее тарелки имбирное печенье. Акаме молча полировала лезвие Мурасаме шелковым платком, время от времени бросая оценивающие взгляды на стоящую у стены Саэко. Юя Сэтцуна с мягкой улыбкой разливала чай, а Роберта застыла позади кресла Адриана, словно каменное изваяние.

Саэко уже переоделась в удобную тренировочную форму, предоставленную экономкой, и с неподдельным интересом наблюдала за этой разношерстной, но пугающе сильной компанией. Она чувствовала мощь каждой из присутствующих девушек: абсолютную точность мечницы Акаме, скрытую ярость кошачьей магии Куроки, колоссальный потенциал Врат Вавилона молчаливой Анжелики.

Дверь в зал бесшумно отворилась, и воздух в помещении мгновенно стал разреженным и густым.

Все присутствующие, включая Адриана, мгновенно подобрались. Саэко инстинктивно положила ладонь на рукоять нового тренировочного меча, но вовремя остановила себя — в комнату вошла женщина, чье присутствие заставило даже пламя в камине припасть к поленьям в благоговейном поклоне.

Серебряные волосы, уложенные в сложную прическу с двумя тонкими косичками по бокам. Безупречное серебристо-серое платье горничной, подчеркивающее статную фигуру. Холодное, неземной красоты лицо и глаза, в которых спали вековые метели подземного мира.

Грейфия Люцифуг. Сильнейшая Королева.

– Мама, – Адриан поднялся со своего места, и в его голосе впервые за вечер прозвучали неподдельное тепло и уважение.

– Здравствуй, Адриан, – легкая, едва заметная улыбка тронула губы великой демоницы. Она подошла к сыну и мягко коснулась ладонью его щеки. Ее пальцы были прохладными, но для юноши это прикосновение было самым уютным на свете. – Я почувствовала всплеск твоей магии льда час назад. Ты использовал абсолютный ноль на предельной дистанции. Что произошло?

Адриан коротко пересказал события вечера: от неуклюжей попытки Джеймса Поттера активировать ритуал крови до вербовки Саэко, которую он представил матери коротким жестом.

Грейфия перевела холодный взгляд на новенькую. Саэко выдержала этот взгляд с достоинством, не опустив глаз, но почтительно склонив голову.

– Саэко Бусудзима, значит, – медленно произнесла Сильнейшая Королева. – Чистая кровь древних мастеров меча, стальная воля и хищная душа. Неплохой выбор для Коня, сын мой. В ней есть стержень, который не сломается в настоящей битве. Добро пожаловать в дом Люцифуг, дитя.

– Благодарю за оказанную честь, госпожа Грейфия, – сдержанно ответила Саэко.

Грейфия снова повернулась к Адриану, и выражение ее лица стало предельно серьезным. Из складок платья она извлекла свиток из плотного пергамента, скрепленный сургучной печатью с гербом Международной Конфедерации Магов и золотым тиснением в виде птицы Феникс.

– Сазекс только что переслал мне это из канцелярии Люцифера в столице, – произнесла она, передавая свиток сыну. – Смертные чародеи Британии не теряли времени даром. Они официально обратились в японский департамент мистических дел через свои международные каналы.

Адриан сломал печать и развернул пергамент. Его глаза быстро пробежали по строчкам, написанным витиеватым, вычурным почерком.

*«Именем Международной Конфедерации Магов и Попечительского совета Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс…*

*В связи с возобновлением программы международного магического обмена и в целях обеспечения безопасности несовершеннолетних граждан магической Британии…*

*Мы официально запрашиваем содействие в переводе студента, ранее известного как Гарри Джеймс Поттер, на территорию Соединенного Королевства для прохождения обязательной аттестации и воссоединения с законными опекунами — лордом Джеймсом Поттером и леди Лили Поттер…*

*Отказ от сотрудничества будет расценен как нарушение Международного статута о секретности и удержание гражданина Британии против его воли…*

*Верховный чародей Визенгамота, кавалер ордена Мерлина первой степени, Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор».*

– Какая высокопарная чепуха, – фыркнула Курока, заглянув через плечо Адриана. – Они правда думают, что клочок бумаги может заставить принца ада поехать к ним на поклон, ня?

– Они апеллируют к статуту о секретности, – спокойно пояснила Грейфия, садясь во главе стола. – Британия изолирована от контактов с тремя великими фракциями. Их маги живут в своем крошечном мирке, свято веря, что палочки и пара древних проклятий делают их владыками мироздания. Они не знают о существовании демонов чистокровных родов, считая нас древними мифами из пыльных гримуаров. Сазекс мог бы стереть этот запрос одним щелчком пальцев и объявить британское министерство зоной вне дипломатических соглашений. Но отец просил передать тебе другое.

Адриан поднял взгляд на мать:

– Что именно?

– Выбор за тобой, Адриан, – мягко произнесла Грейфия. – Ты наш сын. Законный наследник дома Люцифуг, принятый великим кланом Гремори. Ни один смертный суд, ни один старый чародей не имеет над тобой власти. Если ты прикажешь, пепел этого письма развеется над помойкой, а любого аврора, посмевшего ступить на землю Японии, Роберта и Анжелика прикопают на заднем дворе без лишнего шума.

Роберта за спиной принца едва заметно поправила очки, в ее глазах сверкнула холодная готовность исполнить приказ сию же секунду.

– Однако… – продолжила королева, – Сазекс знает, что в глубине твоей памяти все еще живет эхо того чулана под лестницей. И эхо той спальни, где твои настоящие родители добровольно отдали твою силу брату ради мифического "Высшего блага". Ты хочешь посмотреть им в глаза, сын мой?

В зале повисла тяжелая тишина. Пламя в камине окончательно затихло. Все девушки смотрели на своего короля, ожидая его вердикта.

Адриан медленно опустил свиток на стол. Его ладонь легла на пергамент.

*Ш-ш-ш…*

Тонкий слой серебристого инея мгновенно покрыл бумагу. Через секунду промороженный пергамент с легким звоном лопнул, рассыпавшись на миллионы сияющих снежинок, которые тут же растаяли на полированном дереве.

Юноша поднялся на ноги. Его силуэт казался высеченным из цельного куска арктического базальта.

– Они думают, что вызывают к себе запуганного сквиба, – негромко заговорил Адриан, и каждый звук его голоса отдавался в ушах присутствующих металлической дрожью. – Они надеются запереть меня в своем замке, навязать чувство вины, заставить кланяться «герою» Годрику и служить расходным материалом в их войне с полумертвым темным лордом.

Он повернулся к Грейфии, и на его губах расцвела холодная, хищная улыбка, от которой даже опытная королева ощутила гордость за своего воспитанника.

– Передай отцу, что я принимаю приглашение.

Курока удивленно моргнула, дернув ушками:

– Адриан, ты серьезно хочешь поехать в эту туманную дыру, ня?

– Не один, – юноша окинул взглядом свою свиту. – Сона Ситри и Риас прекрасно справятся с Куо до конца лета. А нам не помешает развеяться. Анжелика, Роберта, Акаме, Саэко… вы едете со мной. Курока и Юя останутся здесь, чтобы присматривать за Хлоей и барьерами города.

– Ура-а-а! Каникулы в Европе! – пискнула Хлоя, но тут же поникла, поняв, что ее оставляют дома. – Эй, почему я остаюсь?! Я тоже хочу резать надменных магов!

– Потому что если ты начнешь целовать учениц Хогвартса прямо в Большом зале, Серафолл лично прилетит туда и заставит тебя танцевать в розовом трико перед всей британской аристократией, – невозмутимо парировал Адриан.

Хлоя испуганно захлопнула рот и втянула голову в плечи.

– Когда мы отправляемся, милорд? – деловито осведомилась Роберта, уже прикидывая в уме список необходимого снаряжения, боеприпасов и столового серебра.

– К началу учебного года, – ответил Адриан. – Пусть Дамблдор думает, что его план сработал. Пусть Поттеры